Доверие
Шрифт:
Глаза ее неожиданно наполнились слезами, и Мартин их заметил.
— Санди… что такое?
Он тут же бросил в тарелку мясо, быстро вытер салфеткой руки и вскочил с озабоченным лицом.
Санди стало неловко — слезы так и лились по щекам, как у маленькой девочки. Взяв себя в руки, она сглотнула и хрипло проговорила:
— Ничего страшного… чуть не подавилась… все прошло.
— Выпей воды. — Он протянул ей стакан.
Санди немного отпила, почувствовав облегчение.
— Попало не в то горло, —
— Я так и понял. Слава Богу, ничего не случилось. — Мартин сочувственно потрепал ее по плечу и сел на место.
Когда выпили кофе, он позвонил в авиакассу справиться о рейсе на Бирмингем.
— Будем надеяться, что самолет вылетит вовремя, — сказал Мартин, когда они подъезжали к аэропорту по шоссе, обсаженному олеандрами. — Когда летаешь чартером, приходится иногда часами просиживать в зале ожидания. Это, надо сказать, не самое большое удовольствие в мире.
— Сама не раз проводила долгие часы в аэропортах, — поддержала разговор Санди. Она вспомнила измученных мамаш с маленькими детьми. Они-то зачем выбирают такие рейсы? — Мне думается, люди привыкли «жить, как все». В них укоренилось стадное чувство.
Мартин искоса взглянул на нее:
— Но ты идешь своим путем.
Это замечание прозвучало как вызов. Было ясно, что он имеет в виду.
— Я стараюсь, — усмехнулась Санди, — но, как видишь, не всегда получается.
— Ладно, не сердись. Я могу в чем-то с тобой не соглашаться, но приветствую независимость твоего мышления. Слишком много людей, похожих друг на друга как бараны.
Мартин припарковал машину и понес вещи — сумку и рюкзачок — к секции регистрации.
Когда все формальности были закончены, они отошли от стойки. Санди сунула посадочный талон и билет в нагрудный карман блузки, а паспорт — в сумку. Ее рюкзачок все еще оставался на плече Мартина.
— Мне хотелось подобрать для тебя подходящие слова благодарности, но ничего не приходит в голову, — смущенно сказала Санди и вдруг порывисто обняла Мартина, прижавшись щекой к его груди. — Пожалуйста, воспринимай мой порыв как признательность за все, что ты для меня сделал.
Он тоже обнял ее. Когда она уже собиралась отойти от него, Мартин приподнял ее подбородок, вглядываясь в глаза. В следующее мгновение, не обращая внимания на снующих рядом людей, они поцеловались.
Санди еще пребывала в оцепенении, когда Мартин отстранил ее, повернул к себе спиной и надел ей на плечи рюкзачок, будто маленькой школьнице. Потом встал перед ней, пожал руку и поцеловал на испанский манер в обе щеки.
— До свидания, до встречи, Санди. Береги себя.
Возвращаясь в Сан-Плачидо, Агуэро почувствовал облегчение — теперь-то он сможет полностью погрузиться в работу. И все же ему было жаль расставаться с этой девушкой. Он знавал многих, но такую, как Санди, встретил впервые. В ней необычным
Прощаясь, она обняла его, как школьница обнимает горячо любимого старшего брата. Но когда они поцеловались, ее губы мягко раскрылись, словно у опытной соблазнительницы.
Рядом с ней он с легкостью позабыл свои жизненные правила, которые выработал еще во времена ранней молодости. Самое важное из них — не увлекаться одной женщиной.
Время в полете прошло незаметно. Когда Санди вышла в зал, где толпились встречающие, она, к своему удивлению, увидела отца.
— Папа! Что ты здесь делаешь? Что-то произошло? Неужели Полли?..
— Все в порядке, дорогая. — Майкл Лангмюр поцеловал дочь.
— Откуда ты узнал, что я прилетаю? — спросила она.
— Нам позвонил твой приятель. Он не назвался и предупредил, что ты прилетишь слишком поздно, чтобы ехать одной до вокзала. Наверное, опасается всякой шпаны, которая может пристать в поезде. Он в возрасте? По его голосу этого не скажешь.
— Нет, молод, но считает меня еще зеленой. Извини, что он заставил тебя тащиться сюда. Ты ведь устал за день.
— Пустяки, не беспокойся, — ответил отец. — Сейчас сядем в машину, и ты подробно расскажешь мне о Джейн.
На пути к стоянке, где Лангмюр оставил свой роскошный BMW, Санди раздумывала о том, почему Мартин не назвался. И вдруг вспомнила предупреждение сестры о том, чтобы Санди не произносила его имя.
Наверняка Агуэро известно, что его не приемлют в семье Лангмюров. Но в чем причина? Что он такого натворил?
9
Перед тем как отправиться спать, Санди провела полчаса с Полли в ее комнате.
— С тобой что-то произошло, — игриво погрозила пальцем старая женщина. — Ты изменилась за эти четыре дня. — Она понимающе посмотрела на свою любимицу поверх очков, которые не снимала в последнее время. — Ты кого-то встретила, ведь так?
— Почему ты так думаешь? — улыбнулась Санди.
— Я же знаю тебя с колыбели. Ты с таким же видом принимаешь подарки к Рождеству или на день рождения. В твоих глазах всегда появляется нескрываемый блеск, когда происходит что-то хорошее. Уж не влюбилась ли в какого-нибудь испанца?
— Он наполовину испанец, наполовину англичанин. И никогда не полюбит меня. Ему ничего не стоит заполучить любую женщину.
— Если он что-то понимает в жизни, то выберет тебя. Ты лучше всех этих вертихвосток, которых я вижу на улице. Разодеты в пух и прах, а за душой — ничего. — Полли откинулась в удобном кресле: — Я не буду в восторге, если ты выйдешь замуж за иностранца, даже если он наполовину англичанин. Замужество — дело серьезное. А если возникнут разногласия типа религиозных?