Доверие

Скотт Кайли

— Ты великолепна, Ингрид. Серьезно. Но вот ты, ты сволочь! — я весело помахала Сьюзен. — Пока.

Ханг разразилась смехом.

— Думаю, сейчас все еще сезон поиска работы.

— Ага.

Глава 19

Неделя не стала лучше.

Мы с Джоном все еще не разговаривали, игнорируя друг друга на протяжении всего урока английского в четверг. Это отстой. Я скучала по нему. Но он ошибался, говоря, что я должна просто мириться с оскорблениями. В течение многих лет

я позволяла Каре помыкать мной, и она не потеряла интереса и не перешла к мучению какого-то другого бедного придурка. Она также не испытала никакого внутреннего пробуждения, которое привело бы к тому, что она решила не быть полной и законченной сукой. Ситуация только обострилась. Я хотела объяснить ему все это, но тут мне помешала гордость.

Как он смеет винить меня?

Моя нога сильнее нажала на педаль газа, хэтчбек летел по пустым проселочным дорогам. Окно открыто, ветер трепал мои волосы. Это было хорошо. Джон был прав насчет терапевтической ценности вождения поздно ночью. Если я буду двигаться достаточно быстро, то смогу обогнать все плохие воспоминания и ужасные сны. Оставить их далеко позади в темноте.

Звук, похожий на выстрел, разорвал ночь, когда лопнула шина. Дико вильнув, машина завизжала и задрожала. Я резко затормозила, голова дернулась вперед, ремень безопасности врезался в тело.

Срань господня.

Очень осторожно я подрулила к обочине и заглушила двигатель. Все, что я могла слышать — это стук собственного сердца. Мои руки дрожали, все еще крепко держась за руль.

Не мертва, просто очень потрясена.

Один за другим я высвободила пальцы из их мертвой хватки. Это было нелегко. Водительская дверь открылась, я вышла, колени лишь слегка дрожали. Все было прекрасно.

Не нужно терять свое дерьмо.

В воздухе стоял запах горелой резины. На заднем колесе остались только рваные полоски шины. Могло быть и хуже. Тем не менее я выругалась, затем открыла багажник, вытащив домкрат и запасное колесо. Мы с мамой тренировались как раз для такого случая. Первые три гайки открутились отлично, но четвертая… Я потянула, напряглась и назвала ее всеми мерзкими именами, когда-либо придуманными, вместе с несколькими новыми, которые смог бы оценить даже Шекспир.

Ничего не получалось.

Снова и снова грохот лопнувших шин эхом отдавался у меня в голове.

Не выстрел.

Мне нужно было взять себя в руки. Вот только странные звуки доносились из темноты, за пределами досягаемости света. Шарканье ног по гравию, бормотание голосов. Сегодня природа определенно не была моим другом.

— Прекрати, — прошептала я. — Это всего лишь твое воображение. Там никого нет.

Крис выходит из темноты и направляется ко мне с пистолетом в руке. Эта улыбка. Эта жуткая, сумасшедшая, убийственная улыбка.

— Ты просто сходишь с ума, идиотка, — пробормотала я.

Мама все еще

на работе. Да и не важно, чтобы она сказала, если бы узнала, что я отправилась покататься в час ночи. Ханг придет мне на помощь. Но если я не смогу снять проклятую шину, то ни у кого из них не будет ни единого шанса мне помочь. Я поднесла телефон к уху.

— Иди? — спросил он хриплым ото сна голосом.

Я сделала глубокий вдох.

— Джон.

— Что случилось?

— Э-э… у меня лопнула одна шина. Я пыталась сменить колесо сама, но…

— Где ты находишься? — на заднем плане послышались шорохи, позвякивание ключей.

— Белл-роуд.

— Садись в машину и запри двери, — приказал он. — Я скоро буду там.

— Ладно. Спасибо.

Я опустила домкрат и сделала, как было сказано, сидя в темноте, крепко сжимая телефон трясущимися потными руками.

Глубокое, спокойное дыхание и приятные мысли.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на хороших вещах. Котята, торт, книги и прочее дерьмо. Счастливые вещи. По крайней мере, я была полуодета в черные штаны для йоги и майку, а на ногах шлепанцы.

Шли годы. Или, по крайней мере, двадцать три минуты. Кто-то постучал в окно, и я вскрикнула. Джон. Я щелкнула замком и медленно вылезла из машины.

— С тобой все в порядке? — спросил он с каменным лицом.

Я кивнула.

— Спасибо, что пришел.

— Что ты здесь делала?

— Ты был прав, — сказала я. — Насчет вождения ночью. Это помогает.

Он кивнул.

— Вот, подержи фонарик. — Он сунул его мне в руки и опустился на одно колено рядом с лопнувшим колесом. Конечно, у него гайка открутилась с первой попытки, с легкостью.

Великолепно.

— Я, должно быть, ослабила ее для тебя, — сказала я, кончики моих ушей горели от смущения.

Он только хмыкнул.

Примерно через две минуты Джон снова привел машину в порядок. Боже, для него все было так просто. Парень, вероятно, подумал, что я заманила его сюда под ложным предлогом. Потому что хотела его внимания или чего-то глупого.

— Ты в порядке, чтобы вести машину? — спросил он.

Я спрятала трясущиеся руки за спину.

— В полном.

— Я провожу тебя до твоего дома, — сказал он. — Чтобы убедиться, что доберешься нормально.

— Спасибо.

Вернувшись домой, я не знаю, чего ожидала. Взмаха руки, может быть, кивка подбородком. Но он припарковал машину и вышел, направляясь к тому месту, где стояла я.

— Твоя мама дома? — спросил он.

— Нет. Она заканчивает только в четыре.

Я оставила включенным свет в прихожей и прикроватную лампу в спальне. В последнее время, когда я входила в совершенно темный дом, это пугало меня. Между тем мои глупые руки все еще дрожали. Шум, который издавала шина, когда лопалась, был шокирующим, это правда. Но это было почти час назад. Я сильно потрясла ими, пытаясь прогнать страх, заставить дрожь утихнуть.