Доверие
Шрифт:
– Мне это как-то не нравится, - сказал Ринальдо.
– Ты согласен или нет?
– закипая, спросил Чанаргван.
Ринальдо поднял голову со сцепленных кулаков. На лбу его долго таяло белое продавленное пятно.
– Нет, - спокойно ответил он наконец.
– Что дальше?
– Так, - ровно и угрожающе проговорил Чанаргван.
– Что конкретно ты предлагаешь?
Ринальдо пожал плечами.
– Надо подумать.
Чанаргван вскочил и, сжав губы, забегал от стены к стене. Дахр болезненно следил, как его отец - в развевающихся свободных брюках и затянутой застежками рубахе, громадный, похожий на льва, оттопырив брезгливую
– Успокойся, дружище, - попросил Ринальдо.
– Что мне, философствовать сейчас с тобой?
Ринальдо улыбнулся половиной лица.
– Удостой.
– Я не могу без тебя решать такое, - сказал Чанаргван после паузы.
– Понимаю, - кивнул Ринальдо.
– Ты просто издеваешься надо мной! Ты уже решился!
– Это ты уже решился. Не надо делать вид, будто мое мнение для тебя сейчас чего-то стоит.
– Вот как ты заговорил, - Чанаргван остановился прямо перед ним. Что бы я ни сделал, ты всегда усмотришь подлость!
Ринальдо улыбнулся. Он ждал этих слов с начала спора.
– Но я все равно буду делать! Я делатель! А ты - говорун!
– Отдай приказ, делатель.
– Ах, приказ! Ринальдо, мне и без того надоело слышать: ты не в рубке, ты не в рубке... А я люблю быть в рубке!
– Председателем Комиссии по колонизации тебя назначил Совет, - будто извиняясь, напомнил Ринальдо.
– Знаю...
– Там считали, что во главе нужен крупный специалист по космонавтике, практик...
– Знаю!
– Будь моя воля...
– Да знаю я! Ты согласен?
– С чем?
– С моим планом!
– он осекся, увидев, что Ринальдо улыбнулся снова. Так. Улыбаешься. Знаешь, что это значит?
– спросил он с угрозой.
– Что?
– Что по существу сказать тебе нечего.
– Чанаргван, - позвал Ринальдо безнадежно.
– Меня победить - это не самое главное сегодня. Остынь. Надо подумать.
– Надо решать, - ответил Чанаргван и, резко повернувшись, пошел из кабинета. У двери обернулся.
– Надо спасать людей. Я в рубке, понял? Ответственность на мне. А ты, - он презрительно скривил сочные коричневые губы, - ты философствуй всласть.
Ушел.
Навалилась тишина и загустела среди портьер.
– Еще попить?
– нерешительно спросил Дахр.
– Пожалуй.
Удивительно нелепыми и немощными казались их голоса.
Дахр принес сок. Сел напротив Ринальдо и приник к бокалу; кадык его, острый и раздвоенный, запрыгал вверх-вниз, готовясь, казалось, пропороть тонкую смуглую кожу. Потом встал и зачем-то надел куртку отца, затянулся на все ее бесчисленные застежки и сразу стал похож на некоего межзвездного корсара из подростковой телепередачи.
– Хорош, - одобрительно сказал Ринальдо.
– Я полечу с ними, - сказал Дахр.
– Меня уважают. Мне верят молодые. Я сам объясню им на Терре, я умею, ты знаешь.
Ринальдо знал.
– Ты сошел с ума, - сказал он.
– Ты...
– Я полечу именно сейчас, - настойчиво сказал Дахр.
– Именно завтра.
– Дурачок!
– крикнул Ринальдо, старчески надрывая голос.
– Неужели ты думаешь, что никто, кроме тебя, не сумеет! Именно вот ты, кто мне так нужен...
– Дахр глядел непреклонно.
– Дурачок...
– медленно прошептал Ринальдо.
– Им там будет очень трудно. А ведь это мы их послали. Ты, отец, и... получается, что и я, раз я
– Ох, подожди, Дахр, - умоляюще сказал Ринальдо.
– Подождите вы все. Ведь случилось событие из ряда вон. А вы оба рветесь героически его забыть и, как ни в чем не бывало, начать с нуля. Но ведь произошло же! Надо подумать.
– Ринальдо. Ты же знаешь, сутки промедления - сто тысяч жизней. Да, нам будет очень трудно на Терре без техники, но мы справимся. Справимся, Ринальдо, не бойся.
– О, господи... Ты хоть слышишь меня, Дахр?
– Я слышу, а ты? Ведь другого выхода нет. Ты согласен?
– Нет!
– бессильно закричал Ринальдо.
– Не согласен!! Что? Теперь не полетишь?
С едва слышным шелестом раздвинулась дверь, и голос секретаря сказал:
– Радиограмма на ваше имя, товарищ заместитель председателя комиссии.
– От кого?
– тихо спросил Ринальдо.
– От председателя комиссии.
– Дайте.
Чжуэр подошел почти неслышно - только поскрипывали ремни его любимого, застегнутого наглухо комбинезона. Подал бланк Ринальдо, тот распечатал. Трепещущие буквы нехотя склеились в слова: "Зачем ты послал Дахра? Никогда не прощу". Ринальдо выронил бланк на стол, стоявший вплотную к прозрачной стене диспетчерской. Ему хотелось завыть и покатиться по полу. Но не было сил. Он только закрыл глаза. Чжуэр мимолетно скользнул взглядом по неприкрытым строкам.
– Он вам очень мешает, - мягко, с едва уловимым оттенком вопроса произнес он. Ринальдо молчал.
– Он вас просто замучил.
– Я сам себя замучил, - прошелестел Ринальдо.
– Я все время чувствую себя виноватым.
– Виноватым за что?
– неподдельно удивился Чжуэр.
– За все. За взрыв. За то, что Дахра не удержал. За то, что Чанаргвана не удержал... не поддержал... и не переубедил...
– Что вы говорите такое?
– А раз я считаю себя виноватым... все тоже считают виноватым меня.
– Он вас замучил, - жестко, почти хищно сказал Чжуэр.
– Он мой старый друг.
– Он мешает делу. А вы не настаиваете в Совете, чтобы его убрали.
– Вот видите, опять я виноват... Все, Чжуэр. Давайте не будем об этом больше.
– Он погубит дело, - сказал Чжуэр, послушно идя к двери. Ринальдо молча поднялся, и Чжуэр, не говоря более ни слова, вышел.
С верхнего этажа Ринальдо смотрел на кашу голов, медленно ползущую к катерам, - нескончаемую, шумную... Впрочем, о шуме он мог лишь догадываться. В диспетчерской космопорта было тихо. Ринальдо стоял у стеклянной стены и все надеялся углядеть в двухстах метрах внизу чужого сына, но это было невозможно. И, когда катера поплыли к синеве, Ринальдо понял, что плачет. Последний близкий человек покидал планету - несчастную, исстрадавшуюся планету, которой снова фатально не везло. Ринальдо оставался совершенно один. Он отвернулся от космодрома и стал смотреть сквозь противоположную стену на лес, в котором, наверное, так славно бродить одному, или с сыном... или с женой и сыном... "Когда я последний раз был в лесу?" - подумал Ринальдо и попытался вспомнить, но получилось так давно, что он опять повернулся к бескрайней серой плоскости взлетного поля. Толпа редела. Катера, словно воздушные шары, продолжали быстро всплывать. Ринальдо уставился на один и провожал его взглядом, пока тот не пропал с глаз. Тогда он вернулся к столу, сел и стал просто ждать.