Доставлено: убийство
Шрифт:
В личном деле Джеймса Смита отсутствует фотография. Что тоже подозрительно.
Мне наконец удалось сформулировать, почему я решила, что он не программист. Он был в слишком хорошей форме. Программисты бывают худые и узкогрудые или же толстые и всклокоченные. На крайний случай жилистые, как Зак, который иногда пытается следить за диетой и заниматься спортом. Но даже эти последние лишены той опасной, кошачьей грации, которой было исполнено каждое движение Джеймса Смита. Я, конечно, не специалист в человеческой физиологии, но даже мне стало ясно, что такое тело —
И потом, его глаза. Они как будто вырезаны из прозрачного камня. Острые, светлые и абсолютно холодные. В самом примитивном ВЛе больше жизни, чем в этих безжалостных бледно-голубых ледышках.
А может, я просто начиталась дешевых бульварных романов?
Чтобы отвлечься от мыслей о происках зловещего Джеймса Смита, я взялась штудировать свои любимые детективы, начав первым делом с Конан Дойла и Агаты Кристи. И уже где-то в середине полного собрания Рекса Стаута, потешаясь над эксцентричностью его Ниро Вульфа, я вдруг кое-что поняла.
Ниро Вульф — это я!
Я обречена на пожизненное заточение в библиотечной сети — и он тоже был узником (правда, добровольным) своего двухэтажного особняка на Тридцать пятой улице. В обоих случаях мы имеем мощнейший интеллект в сочетании с невозможностью — или нежеланием — вести активное расследование. Тем не менее Ниро Вульф успешно распутывал самые таинственные преступления. И делал это с помощью Арчи Гудвина, который был его «ногами».
Я поняла, что мне нужны «ноги». Мне нужен свой Арчи Гудвин. Человек-помощник, который стал бы моими глазами и руками в реальном мире.
Но кто?
Большинство моих знакомых — программисты, а следовательно, сразу отпадают. Они умны и логичны, но все понимают слишком буквально. Первым делом кинутся искать ошибки в программе. А это я и сама умею.
Нет, мне нужны нормальные люди.
Такие, как Мод. Или Тим.
После того как я приняла это решение, время до восьми утра стало тянуться еще медленнее.
Наконец, проверяя камеры наблюдения на первом этаже, я увидела Мод. Я следила за ней с нетерпением; она поднялась на лифте, потом зашла в туалет и наконец уселась за стол и включила компьютер. Я тут же запустила ей чат и вышла на связь.
— Мод, это Тьюринг, — появилась надпись на экране. — Нужна ваша помощь!
— Вот уж чего я никак не ожидала! — ответила Мод. — И чем же я могу помочь?
В ответ по экрану побежали взволнованные строки — с такой скоростью, что ей несколько раз пришлось просить Тьюринг не торопиться. Исчезновение Зака… Возможная связь со смертью Дэвида… Беспокойство Мод росло по мере того, как она читала. Узнав о реакции друзей Зака, она подумала, что эти ребята относятся к случившемуся слишком спокойно. Все может оказаться гораздо серьезнее.
—
— Нет, в этом случае правильнее будет «видела», — ответила Тьюринг. — Помните, я ведь могу видеть все, что происходит в здании, через камеры наблюдения.
— Ну да, конечно. Должна заметить, что персоналу не считают нужным сообщать, насколько вездесущи эти камеры.
Мод с содроганием вспомнила, сколько раз она украдкой подтягивала чулок или строила неприличную гримасу, не задумываясь, что в этот момент кто-нибудь посторонний может за ней наблюдать. В старом здании на площади Дюпона этого можно было не бояться.
— Согласна, тебе эти камеры очень полезны, — написала она. — Но я чувствую себя неуютно, как в романе Оруэлла.
— Да, я могу понять, почему людям не нравится эта система надзора, — ответила Тьюринг. — Но в данном случае она здорово пригодилась. Я видела, как в среду вечером Зак выключил компьютер, надел куртку, взял какие-то бумаги и спустился на лифте вниз, после чего, вероятно, уехал на метро. Все как обычно. Однако потом он исчез и не появлялся до конца недели, что уже показалось мне странным. В выходные он ни разу не вышел на связь, что тоже весьма необычно. Но по-настоящему беспокоиться я начала только вчера утром, когда поняла, что его отсутствие не подпадает ни под одну из предусмотренных корпоративных категорий.
— Надеюсь, в сети ты все проверила?
— Конечно, и ничего не нашла.
— Что ж, похоже, тебе действительно нужна помощь. Аля начала я попробую ему позвонить. Возможно, он просто работает лома и по какой-либо причине не выхолит на связь.
— Такое тоже не исключено, — ответила Тьюринг.
— Не волнуйся, мы обязательно что-нибудь разузнаем, — напечатала Мод, радуясь, что наконец-то она тоже может что-то сделать для Тьюринг. — Пришли мне его домашний номер и другие номера, по которым о нем могут что-то знать. Я всех обзвоню, хотя едва ли удастся сделать это до обеда. У Пижона началась предкомандировочная истерика, его придется успокаивать.
— Хорошо, высылаю. Как только что-нибудь выяснится, пожалуйста, сразу лайте мне знать, — ответила Тьюринг и отключилась.
Я вернулась к своим рутинным обязанностям с легким сердцем. Это может показаться наивным, но я ощущала прилив оптимизма. Через пару часов Мод наверняка выйдет на связь и расскажет, что Зак жив-здоров, сидит дома за компьютером, погрузившись в работу над новым проектом, забыв обо всем на свете, и даже к телефону подошел только после десятого звонка. Л потом мы все вместе посмеемся над моими глупыми страхами. Зак напишет мне саркастическое письмо. Он скажет: «Нельзя же так нервничать, малыш! Стоит мне исчезнуть на два дня, как ты перепрограммируешься в мою матушку!»