Досье на адвоката
Шрифт:
— Не знаю, — сказала она наконец.
Как она могла объяснить матери, да и, пожалуй, самой себе, что сейчас творилось в ее душе? Радость, неуверенность, страх охватили ее. Буря эмоций сковала язык, и сердце, громко ухнув, упало вниз.
— Э-э, так не пойдет! — решительно перехватила инициативу в разговоре потенциальная теща. — Скажи, детка, ты любишь Андрея?
Лиза мечтала о том, чтобы они оказались вдвоем, далеко от бдительных глаз матери. Ну почему вдруг Андрей оказался таким старомодным, что просит ее руки в присутствии матери? Она иначе представляла
— Я поставлю вопрос иначе, — долетел до нее голос матери. — Ты не любишь Андрея?
Вероника Алексеевна схитрила. Перевернув вопрос таким образом, она была уверена в том, что дочь ответит правильно. Хотя, по ее мнению, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы на лестное предложение отвечать с подсказки матери. Тем больше было ее удивление, когда глупое создание, ее родная дочь, скромно ответило:
— Мне нужно подумать.
«О чем думать, когда счастье само плывет тебе в руки?!» — чуть не крикнула она, неприлично громко брякнув вилкой о тарелку.
— Значит, на этом и порешим, — согласился Андрей. — Елизавета Германовна будет думать, а я — надеяться.
Он не выглядел оскорбленным. Хотя, вполне возможно, он просто умел владеть собой.
— А кольцо, в конце концов, могла бы и принять! — шепотом сделала ей мать внушение, когда они выходили из-за стола.
— Ты ничего не понимаешь, мама, — возразила Лиза. — Принять кольцо означает принять предложение. Я пока к этому не готова.
По своим комнатам они разошлись рано.
…Елизавете не спалось. Накинув на плечи легкую накидку, она в одной ночной рубашке вышла на террасу. Облокотившись о перила, она долго стояла, слушая звуки ночи: шум листвы, стрекотание насекомых в траве и отдаленные звуки какой-то необычайно грустной мелодии. Завтра утром она вернется в город, и жизнь побежит по привычному руслу.
Следователь Вострецов уже успел сообщить ей, что обоим фигурантам по громкому уголовному делу, Климову и Ларисе, предъявлены обвинения. Их права соблюдены — им предоставлены адвокаты по назначению.
— Знаешь, кто будет защищать Климова? — кричал в телефонную трубку Вострецов. — Твой коллега — Ромашкин!
Вот уж действительно ирония судьбы. Тот самый адвокат, который некогда давал Дубровской советы, как лучше избавиться от бесплатного клиента, теперь сам будет применять свои уловки на практике.
— Первое, что он сделал на свидании со своим подзащитным, так это назвал его редкой сволочью и пообещал ему бесплатный пожизненный пансион, — веселился следователь. — Твой Климов мне уже успел наябедничать.
— И вы не собираетесь ничего предпринять? — ужаснулась Лиза. — Ромашкин спит и видит, как освободится от этого малоприятного дела.
— Это ему не удастся, — тоном заговорщика сообщил ей Вострецов. — Они с Климовым подходящая пара, и разбивать такой союз я не
— Но как же интересы Климова? Он, как любой человек, имеет право на квалифицированную юридическую помощь, — не к месту вставила Дубровская.
— Елизавета Германовна, вам никто не говорил, что вы редкостная зануда? — обиделся Игорь Валентинович.
Должно быть, он рассчитывал на веселый телефонный треп с Елизаветой, а вовсе не на скучные нотации о конституционных правах отдельных подлых граждан. Да виданное ли дело, жертва преступления печется об участи своего палача! Сюжет для мелодрамы, и только.
Однако обвинение на этот раз обладает крепкими доказательствами, которых хватит на то, чтобы обеспечить кровавому Чулочнику высшую меру наказания — пожизненное заключение. И это уже вне зависимости от того, что на этот раз хочет странная Елизавета Дубровская…
Елизавета отвлеклась от своих дум. Совсем рядом послышались звуки гитары. Кто-то весьма умело перебирал струны, а мягкий низкий голос приглушенно напевал знакомую мелодию. Она пошла на звуки музыки…
Терраса поворачивала за угол, Лиза сделала несколько шагов и натолкнулась на Андрея. Устремив глаза куда-то в ночь, он пел о чудесных краях и ласковом море, о шорохе прибоя и маленькой райской птичке, заплутавшей в поисках счастья.
Елизавета стояла и слушала. Легкий ночной ветер играл складками ее полупрозрачной накидки и путался в кольцах темных волос.
— Смотри, какая луна! — сказал ей вдруг Андрей.
Действительно, над кроной старой высокой сосны висел огромный желтый шар. Мягкий лунный свет струился вниз, заливая таинственным светом дорожки. Где-то пела ночная птица.
Лиза и не поняла, как оказалась в объятиях Андрея. Очнувшись от поцелуя, она едва могла сообразить, откуда у нее такое странное чувство, что все это уже когда-то происходило с ней. Ночь, луна, птица, шелковый шарф…
— Спорим, ты об этом мечтала, — тихонько смеялся Андрей.
— Да, — ответила Лиза.
Она не стала ему говорить, что герои ее грез были одеты в нечто более романтичное, чем ночная рубашка с рюшами и клетчатая пижама. Это было уже неважно.
— Благодарим за прекрасно проведенное время, — рассыпалась в любезностях Вероника Алексеевна. — Все было великолепно.
Она топталась около автомобиля уже пятнадцать минут и никак не могла решиться сесть в салон. Сделать приветливое лицо, произнести заветное «до встречи» и наконец захлопнуть за собой дверцу было равносильно катастрофе. Тонированные стекла разом бы приглушили яркие краски такого привычного, теперь почти забытого ею мира больших возможностей, заманчивых перспектив и интересных людей. Волшебная сказка подошла бы к концу, а будущее опять покрылось бы беспросветным мраком. А все из-за дурехи-дочери, которая начисто лишена практической сметки. Вот и теперь она уже заняла место водителя и делала матери страшные глаза, видимо, призывая ее немедленно покончить с затянувшейся церемонией прощания.