Досье на адвоката
Шрифт:
— Да уж, — призналась Лиза. — Ты казался очень загадочным. В самом начале, когда ты восхищался моим автомобилем и только мечтал о своем средстве передвижения, мне показались удивительными твои прекрасные водительские навыки. А потом был странный разговор с мамой о парижском ресторане, где тебе удалось с блеском выйти из малоприятной ситуации.
— Я там бывал много раз, — рассмеялся Андрей. — У тебя в гостях я действительно потерял осторожность и наговорил много лишнего. Если бы не оговорка про Интернет, не знаю, как бы мне удалось
— Кстати, эта твоя выдумка про программиста была крайне неудачной. Первым тебя расшифровал мой брат. Он прекрасно разбирается в компьютерах в отличие от меня и моей мамы. Но и мы были заинтригованы необычным графиком работы рядового клерка. Потом ты неосторожно упомянул в разговоре известную фирму «Электроникс», где навести справки о сотруднике оказалось сущей безделицей.
— Да, это мне и в голову не могло прийти, — развеселился Андрей. — Но, надеюсь, тебя позабавило путешествие на Моховую улицу, где я, признаться, никогда не был.
— Это было с твоей стороны очень остроумно, — обиделась Лиза. — Скажи-ка лучше мне следующее. Почему твои так называемые друзья, когда я пыталась через них что-то узнать о тебе, разыгрывали какой-то странный спектакль? Они тебя не знают, меня ни разу не видели и вообще с моими фантазиями нужно обращаться прямиком к психиатру.
— Ты имеешь в виду дрессировщика…
— Дрессировщика, шеф-повара, оперного певца, уборщика клеток в зоопарке и всех прочих! — негодовала Дубровская.
— Все очень просто. Они никогда не были моими друзьями, — усмехнулся Андрей. — За определенное вознаграждение они разыгрывали перед нами шоу. По этой же причине они обещали мне не раскрывать нашу маленькую тайну. Разве плохо ты проводила время?
— Нет, — неохотно признала Лиза. — Но, согласись, твой розыгрыш зашел очень далеко. Многих неприятных событий можно было бы избежать, если бы ты рассказал мне все о себе раньше.
— Я не могу себе этого простить. Но и ты вела себя довольно странно. Почему ты не поделилась своими сомнениями? Я и не предполагал, какие страсти кипят в твоей прелестной головке. Вместо того чтобы выложить мне все начистоту, ты за моей спиной затеяла игру в детектива. Я уже молчу о том, кого ты взяла себе в напарники, — известного маньяка!
— Об этом я узнала недавно. До того чудесного разоблачения я считала, что Чулочником являешься ты! Когда ты появился в подъезде сразу же после покушения на мою жизнь, у меня не осталось никаких сомнений на твой счет.
— А я никак не мог взять в толк, отчего ты кричишь всякую ахинею и брыкаешься, как свихнувшаяся лошадь.
— Если бы ты оказался на моем месте! — завопила рассерженная Лиза.
— Да не дай бог! — поднял руки Андрей в знак капитуляции. — Чур меня!
— То-то же, — проворчала Дубровская.
— Давай же восстановим справедливость, — молодой человек подвел итог выяснению отношений. — Кто из нас прав, кто виноват — это один вопрос; но, надеюсь,
— Нет, — у Лизы сразу пропало желание спорить. — Я у тебя в долгу.
— И я потребую компенсации! — сделал он страшные глаза.
— Все, что захочешь!
— Ты не возьмешь свои слова обратно?
— Ни за что, — улыбнулась она.
Они обнялись. Им было удивительно хорошо.
Горничная, заглянувшая в комнату, чтобы предложить чай, тихонько затворила дверь. Эти двое нуждались только друг в друге.
…Неделя пролетела как один день. Гости засобирались домой. Они приятно провели время, но нужно было и честь знать. Накануне их отъезда Андрей организовал прощальный ужин при свечах.
Вероника Алексеевна чувствовала себя весьма комфортно. Хозяин проявил любезность и снарядил в дорогу шофера с просьбой доставить в загородный дом часть гардероба забывчивых дам. Няня тщательно упаковала вещи, и теперь мать и дочь имели возможность продемонстрировать свой тонкий вкус и роскошные наряды.
Лизе почему-то сделалось грустно. Глядя на высокие белые свечи, роняющие восковые слезы, ей тоже хотелось плакать. Как жаль, что это чудное время скоро растворится в серой повседневности и не оставит после себя ничего, кроме воспоминаний. Андрей, казалось, тоже уловил ее настроение и был непривычно молчалив. Только Вероника Алексеевна щебетала, заполняя паузы в еле теплящемся разговоре за столом.
Принесли десерт. Перед Лизой поставили маленькую вазочку под серебряной крышкой.
— Ах, как потрясающе выглядит, — заинтересовалась Дубровская-старшая. — Что там, Лиза? Мусс, шоколадный крем, суфле?
— Открой крышку, — улыбнулся Андрей.
«Какая разница, — думала Лиза. — Даже если там шкурка от банана, вряд ли меня это развеселит».
Но она все-таки подчинилась, в душе не понимая причины всеобщего любопытства.
В вазочке оказалось кольцо. Изящное украшение с дорожкой сверкающих бриллиантов.
Лиза озадаченно уставилась на Андрея.
— Боже мой, дочка! — воскликнула Вероника Алексеевна. — Какая прелесть.
— Это не подарок, — предупредил Андрей.
— А что же это? — прикусила язык дама.
— Это предложение.
Лиза не сводила с него глаз.
— Ты возьмешь мою руку и мое сердце, Елизавета?
— Конечно, возьмет. О чем разговор? — встряла мать.
Девушка молчала.
— Ну так как же? — спросил Андрей. — Надеюсь, я не тороплю события?
— Лиза, ты должна ответить. В конце концов, это просто невежливо.
Бедная Вероника Алексеевна чуть не стонала от досады. Она подмигивала дочери, шевелила губами — всеми доступными средствами пытаясь телеграфировать ей правильный ответ. Но та почему-то даже не поднимала глаз. Мать с большим удовольствием наступила бы ей на ногу, лишь бы привести в чувство упрямицу, но Лиза сидела слишком далеко.