Досье на адвоката
Шрифт:
— Вообще этот Климов вел себя беспокойно. Вечно жаловался и ныл. Уже тогда, когда мы его выписывали, я посоветовал ему впредь быть осторожнее. Он только усмехнулся: «Вы думаете, это несчастный случай, доктор? Это покушение на мое убийство».
— Он так и сказал? — заволновался Вострецов.
— Да, именно так.
— Почему же вы раньше об этом не говорили?
Свирелин пожал плечами:
— Ну, во-первых, вы не спрашивали. А во-вторых, я ему не поверил. Посттравматический шок, не более того. Мало ли что больному привидится? Головой он стукнулся
Вострецов вздохнул:
— Но он сказал хотя бы, кто его собирался убить?
— Не помню точно. Но, кажется, он что-то говорил про свою жену…
Желчный старик Климов как нельзя лучше соответствовал описанию Елизаветы. Он сверлил следователя злыми глазками, но выразить вслух свое недовольство не решался. Власть есть власть. Он привык ее уважать даже в образе рыжего следователя прокуратуры в бесформенном свитере.
— Дети всегда неблагодарны, — скрипел он, как плохо смазанная дверная петля. — Растишь их в надежде получить в старости поддержку и участие, а что в результате? Сидишь один, и некому воды подать…
Старик укоризненно взглянул на портрет сына, выполненный в то далекое время, когда Алексей еще был его гордостью и надеждой.
— Пропал Лешка, — всхлипнул он вдруг. — Если бы не та зараза…
— Вы имеете в виду Ларису? — поспешил перевести разговор в нужное русло Вострецов.
— Говорить о ней не желаю, — заупрямился родитель. Его слезы тотчас же высохли, и в маленьких глазках мелькнула лютая ненависть.
— Однако придется. Сегодня я не буду задевать темы далекого прошлого. Мы поговорим об автомобильной аварии, в которую попал ваш сын. Он чудом остался жив. Есть ли у вас основания полагать, что речь шла не о банальном несчастном случае, а о покушении на его жизнь?
— Конечно, — выпучил глаза старикан. — Это дело рук Лариски.
— Почему вы так решили?
— Дело простое… Они уже были в разводе, но эта потаскуха не оставляла моего сына в покое: доставала его в любое время суток, клянчила деньги, жаловалась на жизнь. Алексей был воспитанным молодым человеком и не мог ее поставить на место. Она этим пользовалась. Однажды она позвонила ему с горнолыжного курорта: «Леша, миленький, я растянула ногу. Не мог бы ты перегнать мою машину в город?» Сын как полный дурак согласился. На обратном пути он врезался в дерево, едва не отдал богу душу. И заметьте, все эти подробности я узнал не от Алексея. Она просила его сделать все по-тихому, не рассказывая мне. О-хо-хо, будто она меня испугалась! Только я все слышал по параллельному телефону. Это была ловушка!
Папаша Климова развеселился, должно быть, радуясь своей проницательности. Но следователь его настроения почему-то не разделил.
— Ну и что? — удивился Вострецов. — Что из этого следует?
— А вам нужно разжевать да в рот положить? — потерял терпение старик. — Разве не ясно, что она это все подстроила?
— Каким образом?
— Вы сами и ответьте на этот вопрос. Кто из нас следователь?
«Не слишком мне помог этот бравый папаша, — размышлял Вострецов. — Предположения о причастности Ларисы к автомобильной
— Господи, ну вы хоть представляете, как женщины следят за технической исправностью своего автомобиля? — вопрошал маленький, крепенький человечек из автосервиса. — Помилуйте, я сам осматривал этот несчастный «Опель» после аварии. Груда искореженного железа. Удивляюсь, как мужик смог выжить после этого кошмара.
— А какова, на ваш взгляд, причина трагедии? — спросил Вострецов.
— Водитель мог не справиться с управлением на крутом вираже. Хотя сам он, помнится, ссылался на неработающие тормоза. Не буду отрицать, все возможно. Никто не застрахован от несчастного случая.
— А вдруг это не был несчастный случай?
— То есть как? — удивился мастер.
— Ну, предположим, могло быть все организовано так, чтобы человек, который сел за руль, попал в аварию?
— Если рассуждать абстрактно, такое возможно. Аккуратненько подпилить шланги, подающие тормозную жидкость, — и дело в шляпе! Но делать это надо умеючи, осторожно, чтобы неисправность не была обнаружена жертвой сразу же. Иначе никакого несчастного случая не получится. Машина не покинет просто пределы стоянки или гаража.
— Ага! Вот оно что! — обрадовался Вострецов.
Человечек неодобрительно посмотрел на него:
— Мне известны обстоятельства дела, господин следователь. Ваши предположения смешны. Женщина неспособна проделать такую штуку в принципе.
— Это еще почему?
— Я вам уже объяснил, делать это надо осторожно: не перерезать, а именно подпилить. Тогда неисправность не будет замечена сразу, но при экстренном торможении шланг полностью оборвется, и… финита ля комедия!
— Хорошо, но почему это не может сделать женщина? — повторил вопрос Вострецов, видимо, желая восстановить равенство полов.
— Может, есть на свете женщины, которые знают, где надо искать эти самые тормозные шланги. Я отрицать не буду, — уже более миролюбиво заявил мастер автомобильных дел. — Но вы, как я понял, ведете речь о Ларисе Климовой. Так?
Вострецов согласился.
— Так вот, эта Лариса не в состоянии была даже открыть капот, а домкрат отличить от мясорубки! Вы не там копаете. Лариса, может, и стерва, каких поискать, но лазить под машиной в грязи — это не ее стиль!
«Здесь он прав, — приуныл было Вострецов. — Ларисе одной с этим было бы не справиться… Одной? Но ведь у нее мог быть сообщник!»
— Конечно, помню, — говорил сторож со стоянки горнолыжного комплекса. — Здесь все и произошло. Гляньте-ка вниз…
Вострецов повиновался. Сразу же за воротами извилистая дорога устремлялась вниз, терялась в зеленом мареве сосен и появлялась где-то очень далеко, почти у горизонта.
— Прямо дух захватывает, — признался следователь.
— Еще бы! Никак не позавидуешь тому, у кого на такой-то круче откажут тормоза. Гибель верная!
Вострецов представил, как должен был чувствовать себя в машине тот, у кого приключилась подобная оказия. Его передернуло…