Досье на адвоката
Шрифт:
— Что это? — тупо спросила Лиза.
— Это результаты освидетельствования Климовой. Вы только представьте, безутешный отец гасит бычки о попу своей коварной жены, а потом, разумеется из лучших побуждений, тычет ножиком в ее грудь.
— Но это не может быть правдой! — шептала Лиза.
— Милая моя, — покачал головой Вострецов. — Побывав в руках опасного маньяка, вы еще питаете какие-то иллюзии насчет его порядочности. Неужели вы не убедились еще, что он патологический лжец?
— Но вы считаете, что история,
— А вот этого я не говорил. Мы, конечно, проверим все основательно. Но думаю, что в тот раз перед вами он вывернулся наизнанку. Климов знал, что вы умрете, поэтому сочинять сказки не было никакой необходимости. Он даже бравировал своими подвигами, исповедовался, как грешник перед священнослужителем.
— Да, он выложил всю информацию о своих жертвах, — согласилась Лиза. — От глупышки Саши до стриптизерши Монро.
— Ты хотела сказать, Дробыш, — поправил ее Вострецов.
— Ничего подобного, — не согласилась Лиза. — Именно Монро.
— Но Николетта не числится в списке его жертв, — не унимался Вострецов.
— Но как же так? Вы же выезжали на место происшествия в тот день, когда на меня напали в подъезде! Разве это была не Николетта?
— Нет! Я выезжал на убийство молодой женщины. Но злодеяние совершил вовсе не Чулочник, а дебошир-муж. Да и звали убитую вовсе не Николь.
— Вот так фокус! Так куда же запропастилась бедняжка Монро?
— Но Климов ведь сообщил вам детали ее убийства. Я правильно понял?
Дубровская подумала несколько мгновений. Внезапно она поняла все и побледнела.
— Вовсе нет! Он даже не вспомнил про нее. Это я сама рассказала ему о ней. Я, помнится, упомянула даже, что она видела его во дворе после убийства Дробыш…
Вострецов присвистнул:
— Ну и дела! Если наша Монро еще жива, ей угрожает серьезная опасность…
Новая жизнь для Николетты так и не началась. Хотя, надо отдать ей должное, попытки порвать с прошлым были. Но каждый раз оказывалось, что одного желания для этого мало, нужна еще и финансовая независимость.
«Хорошо говорить о высокой нравственности тем, кто уплетает ложками черную икру, а выходные проводит на Канарах», — уныло рассуждала она после того, как ее очередная затея накрывалась медным тазом.
За место нянечки в детском саду, секретаря в захолустной конторе, уборщицы в кооперативе предлагали такие суммы, которые вызывали у бедной Монро вначале нервный смех, затем непрерывную икоту.
«На что вы, милочка, рассчитываете? — спрашивал ее толстопузый начальник той самой, покрытой пылью конторы. — Нужна квалификация, образование, мы же берем вас исключительно из соображений… м-м-м… гуманности и человеколюбия».
«Понятно, — мрачно констатировала Монро. — За эти гроши я вынуждена буду чесать ему брюхо и имитировать бразильские страсти, занимаясь с ним любовью на письменном столе».
Короче,
И теперь, отрабатывая до черта надоевший ей номер у шеста, она уже не роптала на судьбу, а заученно улыбалась публике.
— Эй, Монро! — окликнула ее одна из официанток. — Подойди вон к тому столику. Тобой заинтересовался фраер с бородкой. За версту видно, что интеллигент.
Действительно, мужчина имел респектабельную наружность: чрезвычайно умные серые глаза за стеклами дорогих очков, холеные руки.
Николетта, подобрав грудь и втянув живот, подошла к нему и обольстительно улыбнулась.
— Присаживайтесь, — пригласил ее мужчина. — Вы меня не узнаете?
— А что, мы раньше встречались? — удивилась Николь.
Мужчина рассмеялся и, почесав бородку, признался:
— Может быть, если вы любите кинематограф.
У Монро пересохло в горле.
— Вы — актер! — догадалась она.
— Не совсем, — заскромничал мужчина. — Скажем так, я имею кое-какое отношение к киноиндустрии.
— О! — округлила глаза Николетта. Она боялась поверить в свою удачу. Еще бы! Ею заинтересовался такой необыкновенный мужчина, сразу видно, что крупный столичный бизнесмен. Если она поведет себя по-умному, ей удастся раскрутить его на приличную сумму. А там, глядишь, последует предложение сняться в какой-нибудь картине. Вот только Монро абсолютно ничего не смыслила в киноиндустрии, а поддержать разговор на должном уровне нужно было непременно.
На всякий случай она опустила очи долу (так лучше всего просматривалась длина ее потрясающих ресниц) и надула губки (чтобы придать им объем). Ногу она закинула на ногу (чтобы обнажилось шелковистое бедро), а длинными пальчиками стала барабанить по поверхности стола (пусть полюбуется на ее ухоженные ногти).
Неизвестно, насколько был потрясен ее красотой киноделец, но он вдруг дернулся и схватил ее за руку:
— Не двигайтесь!
— Что такое? — испугалась Монро.
— Сидите так и не поворачивайте голову. Это невероятно!
«Скорее всего, он сейчас подбирает актрису на главную роль и во мне разглядел что-то такое, необычное», — воодушевилась Николь.
Когда она решилась взглянуть на мужчину, она была поражена. В его глазах блестели самые настоящие слезы. Руки его дрожали. Было видно, что он с трудом сдерживает эмоции.
— Как вас зовут? — спросил он наконец.
— Николетта Монро, — заплетающимся языком произнесла девушка.
— Нет-нет! — замахал он рукой. — Как ваше настоящее имя?
— Нина. Нина Бубенцова, — она с трудом вспомнила это имя.