Досаждение
Шрифт:
— Тогда вы оставите меня в покое? — она задала вопрос очень тихо, едва шевеля губами, но Черный точно услышал. Это было понятно и по удивленно поднятой брови и по легкой ухмылке, дернувшей левый уголок чувственного мужского рта.
Но он не ответил.
Полина могла закричать, броситься к задернутому шторами окну, тянуть время до прихода соседа, в конце концов… Но качели в виде постоянных мучений в последние три месяца просто доконали её, поэтому Белова поднялась, не чувствуя собственных ног, и принялась расстегивать пуговицы на цветастом вельветовом
Почему-то сейчас, в эту самую минуту, она совсем не думала о том, что совсем не так представляла себе первую близость с мужчиной. Нет… Мысли унесли Полину далеко-далеко, к бабушкиному дому в деревне. К майским яблоням и белым пушистым облакам над полем.
Пуговица… Ещё одна…
Полина Петровна ведь купила ей этот халатик на местном рынке прошлым летом. Совсем обычный, без каких-то модных деталей, он стал ее самой любимой домашней одеждой и согревал лучше модных флисовых костюмов.
— Чтобы не мерзла, певчая моя птичка, — ласково говорила она, когда вручала внучке подарок.
Пуговица… Еще одна…
Сможет ли она носить его после всего этого? Скорее всего нет.
Поясок…
Когда мягкий вельвет упал к голым девичьим ногам, покрывшимся мурашками, кадык Черного, наблюдающего за раздеванием, дернулся.
Полина заметила это машинально, глядя на Захара сквозь пелену слез, которые совсем расфокусировали её взгляд.
На какое-то время на старенькой кухне воцарилась полная тишина, которую нарушало только прерывистое дыхание Беловой, обнявшей себя за плечи. Её тело было практически не скрыто простыми серыми трусиками и спортивным топом, надетым вместо бюстгальтера, но кожа горела, словно под раскаленным солнцем. Взгляд Черного медленно скользил по впалому животу, бедрам, небольшим полушариям груди и острым ключицам, и оставлял следы как от ожогов.
Наконец, Черный поднялся и подошел к дрожащей Полине вплотную. Он был выше на полторы головы, но без труда наклонился максимально близко к бешено бьющейся жилке на тонкой женской шее и прошептал, внезапно охрипшим голосом:
— Запомни на будущее, и никогда не трепи языком о том, о чем не следует, — того, что он сделал дальше, Белова ожидала меньше всего. Захар наклонился ниже и впился губами в самое чувствительное место, больно втянув в себя нежную кожу. От неожиданности и резкого дискомфорта Полина дернулась и охнула, рефлекторно упершись ладошками в широкую мужскую грудь, но тут же была зафиксирована сильными мужскими руками.
Еще пара мгновений и Черный отпустил, после чего, резко развернувшись, зашагал к выходу, однако у самых дверей бросил через плечо:
— Надеюсь урок усвоен. Больше не попадайся мне на глаза. И двери на замок закрывай. Я не захотел, а другой может не побрезговать.
Звук захлопнувшейся двери Полина слышала словно сквозь толщу воды. Чтобы не упасть, она сначала схватилась за спинку стула, но потом все таки опустилась на пол и схватилась за саднящую шею.
Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем она поднялась и медленно направилась к входной двери. Один замок…
Неужели она становится послушной?
Теперь вернуться на кухню и открыть окна настежь. Ну и пусть морозно, зато очень скоро свежий холодный воздух вместе с теплом выгонит из маленькой квартирки запах мужских духов.
Теперь в ванную.
Увидев в отражении свое опухшее от слез лицо и большое синее пятно на шее, Белова охнула. Засос!
Почему-то факт того, что Черный пометил её таким гадким и унизительным способом, снова довел ее до слёз. Это даже хуже, чем приставания Кайсарова.
Сосед так и не появился, поэтому у неё была вся ночь на раздумья. Теперь отступать некуда. Черный знает, где она живет, а значит и Кайсаров тоже. Что помешает им приходить по очереди и мучать её. Возможно сегодняшнее унижение было только разминкой?
Сейчас вся картина происходящего открылась перед ней полностью: давно пора забирать документы и бежать из этого города сломя голову.
***
На следующий день Полина, замотанная до самого подбородка в пушистый шерстяной шарф, битый час пыталась объяснить декану, почему решила покинуть университет в середине года.
— Белова, ну что вы снова придумали! — сокрушался мужчина, спустив очки до самого носа, — вы казались мне такой серьезной, перспективной барышней, а теперь?! Я даже не знаю, что и думать! Неужели вот так просто бросите?!
— Я решила учиться у себя в городе. Буду поступать в будущем году на хоровое отделение, — глаза на декана она старалась не поднимать, и все время смотрела в пол, нервно теребя край вязанного шарфа.
— Погодите… Передумали быть историком и решили стать певицей? Эх, Белова, я был лучшего о вас мнения… Хотя… Ладно. На ваше счастье, у меня уже неделю есть одна трудновыполнимая задача… Я готов попробовать помочь с переводом, чтобы вы не теряли этот год, только окажите мне услугу…
— Я даже не знаю… Я планировала подготовиться как следует и только потом…
— Неужели совсем не поете и размечтались о сцене недавно? — разочарованно протянул мужчина и снова поднял очки к переносице, подтолкнув их указательным пальцем.
— Нет! — тут же исправилась Полина, — я всю жизнь пою… пела… Музыкальная школа с красным дипломом.
— Ну вот, а я уж вас было разочаровался. Музыкальная школа — это хорошо…
18
Полина стояла за кулисами актового зала и нервно теребила краешек расписного сарафана в народном стиле.
"Бабушка бы забраковала" — подумала она, глядя на красивую, но слишком аляпистую ткань. Совсем не таким должен быть сценический костюм, ведь исполнение народных песен обязывает, а здесь какой-то балаган…
— Белова, ты следующая!
— Хорошо, — Полина оправила подол и перекинула косу через плечо. Красная лента, вплетенная в русые волосы, заалела, привлекая к себе максимальное внимание, хотя в последнее время Беловой хотелось быть незаметной. Пусть так. Главное, чтобы заведующий кафедрой и декан остались довольны.