Дорогой плотин
Шрифт:
— Ну, а чего-нибудь глобальное ты увидал? — загорелся любопытством Андрей.
— А как же! Не одну нашу страну покорёжило. Американцам, например, тоже досталось. Сначала у них там чего-то с небоскрёбами случилось, потом, вообще, в центре рвануло так, что дыра в материке обозначилась, считай, стране каюк. А Европы замёрзли в какой-то год…
— Как замёрзли?
— Да очень просто — снег чуть ли не до мая по всему континенту лежал.
— То есть, чего, кругом катаклизмы и планете кранты, в целом? — Андрей взбудоражился.
— А
— И чего, это будущее далёкое совсем оказалось? — предположил Андрей.
Иван пожал плечами.
— А вот этого не могу однозначно сказать. Скорее, я разные миры, в разное время видел. Плоскости и пространства менялись. И вот для перехода в один из миров и из нашего есть лазейка, и мир этот не так уж и далёк по времени, — Иван хрустнул пальцами. — Только вот попасть в него очень сложно…
Снова помолчали. Осмысливали. Никому из ребят не казалось уже фантастикой все эти видения Ивановы, его «полёты». Прониклись его настроением. Да и сами уже, в общем, были тёртые калачи в этих фантазийных делах. Троллейбус отрулил от моря: до Алушты оставалось совсем немного.
— А в душ охота, — вдруг выдал прозаическое Иван. — Тут ничего не скажешь, — и улыбнулся. — Так что, друзья, нечего киснуть, дело наше правое. В одном из смыслов, правда.
— Ну, это ты себя, получается, успокаиваешь, — заметила Таня. — Мы и так особо не грустили. Вот только с твоей подачи, если.
— Вообще, да, Ваньк. Такие приключения отхватили, — кивнула и Ольга. — Тобой же всё спровоцировано. Правда, сейчас, когда уже всё позади, так вспоминается… героически, что ли.
— Ну, не знаю, — протянул Юрик. — Я так вздрагиваю, как подумаю, что было ещё там час или два назад… брр! — он передёрнулся.
— Ладно, Юр. А зато сколько нового ты о себе узнал, а? — подмигнул Иван. — Научился себя преодолевать. Мужиком, можно сказать, стал.
Юрик снял очки, протёр стёкла, пожал плечами.
— А и не скрываю, что у меня другая конституция, другой характер. Мягкий склад. Из меня воина или преодолевателя трудностей не слепить.
— Это как сказать, — усомнилась вполголоса Лена. Но Юрик не услышал.
— Погодите вы с воспоминаниями, — оборвал «ностальгию» Андрей. — Вань, а всё-таки какие-нибудь понятные нам предсказания ты можешь сделать? Ну, из того что видел. Сродни тому, как нас обстрелом
Иван, начавший было улыбаться, улыбку сразу потерял. Посерьёзнел.
— Да нет. Говорю ж, в общих чертах, только глобальные вещи. Ну, или то, что нас коснулось.
— Так вот же! Как и интересно относительно нас!
Иван растерянно взглянул на Таню. Она восприняла взгляд, как просьбу о помощи.
— Андрюш, а сто?ит ли так интересоваться своей судьбой?
— Не, это всё понятно, что лучше не знать таких вещей. Понятно, что исходов может быть много. Но всё-таки, глобальные вещи и нас должны затронуть, а?
— Андрюх, я ж обратил внимание ваше на то, что с нами сюжеты были только в тех случаях, когда мы неурочно, ну, то есть, скакнули в будущее через переход, а не, так сказать, естественным путём. Вот тогда я это чётко видел. А во всех остальных случаях можно только догадываться, где мы были, и чего с нами произошло.
— А, и ладно! Не хочешь говорить, не надо, — отмахнулся Андрей, уставившись в окошко. — О! Мы подъезжаем уже.
Все закрутили головами — увлечённые разговорами не заметили, как подъехали к своей остановке.
Троллейбус встал, двери отворились, ребята резво сбежали на улицу.
Тихий час путешественники «отрабатывали» на совесть. Сложная ночь сказалась, и всех повалило на кровати, несмотря на сильный зной, царящий в «покоях». Только Иван, будоражимый изнутри, полежав немного, ушёл на море.
Таня нашла его на кромке прибоя. Иван, только что вылезший из воды, лежал на гальке и лениво кидал камушки в набегавшую волну. Присела рядом.
— О, Танюша, — улыбнулся ей Иван. — Чего, отоспалась?
— Ага, теперь будет голова болеть до вечера, — поморщилась она.
— А ты искупайся.
— Да надо бы. Пойдём?
— Ну, пойдём, — Иван потащил её в воду. Татьяна сопротивлялась вяло, и вот уже они бултыхались в море.
Вода смывала все переживания, и отдаляла всё с ними произошедшее. Но когда, нарезвившись, они, весёлые, вылезли на берег, Таня спросила:
— А ты ж всё-таки чего-то не договорил, а? — сверкнула она тёмными глазищами. Иван залюбовался и не сразу осознал вопрос. — Ну, чего уставился? — брызнула она на него водицей.
Он встряхнул головой, как пёс.
— Да всё я сказал, чего ещё там размусоливать. И, вообще, ещё денёк-другой и всё позабудется.
— О, даже так?! С тобой точно там ничего не произошло?
— А что такое?
— Ну, просто последние годы ты только и твердил всем про наше скверное будущее, что нужно чего-то делать, и всё такое прочее… утомил всех даже. А тут на тебе! Забудется. Как же это так?
— А вот так! — насупился, было, Иван. — Увидел я лазейку, шанс, стало быть есть. И успокоился. Уверенность поселилась, что всё будет. Что справимся. Что не предрешено всё. Поэтому и отпустило меня.