Дорогами судьбы
Шрифт:
— Мы действительно ожидаем другого, сэр, — сказал Фрэнсис. — Я читал письма, из которых становится ясно, что индейцы — это грязные нищие, которые похищают женщин и детей, которых только смогут схватить. И если кто-нибудь из них косо посмотрит на мою любимую жену…
— Вы, сэр, читали какую-то чушь, — вмешался мистер Эшкрофт. — И я предупреждаю вас: если вы действительно верите в то, что говорите, лучше не отходите от своих упряжек или оставайтесь в своем фургоне, когда индейцы придут к нам. А они обязательно придут.
— Мы будем делать то, что захотим, и когда захотим, —
Мистер Эшкрофт выглядел удивленным, но, конечно, не испуганным.
— Ваше мнение, в любом случае, меня совершенно не волнует. Лишь бы только ваши действия не навлекли беды на другие семьи. Если вы разозлите индейцев, остальная часть обоза будет схвачена вместе с вами.
— Я не собираюсь ни на кого нападать, — хмуро возразил Маркус.
Глаза мистера Эшкрофта потемнели.
— Я буду присматривать за вами обоими, — предупредил он и быстро ушел широким и уверенным шагом.
Шарлотта посмотрела в глаза Маркуса — они были холодными и тусклыми, такими же невыразительными, как глаза лягушки.
— Это было необходимо? — спросила она. В ответ Маркус отмахнулся.
— А емуобязательно надо было это говорить? — спросил он, словно капризный ребенок. — И это восхваление индейцев! Хочет он, чтобы Соединенные Штаты расширили свои границы, или нет?
Шарлотта повернулась к своему мужу.
— Фрэнсис, мне показалось, ты говорил, что есть причина, по которой мы все должны ладить с мистером Эшкрофтом.
— Он — самый опытный охотник в нашей группе, — сказал Фрэнсис. — Но я сам позабочусь о тебе, Шарлотта. Обязательно позабочусь.
Шарлотта почувствовала, как глубоко внутри нее вспыхнула злость.
— Я не хочу, чтобы обо мне заботились, — начала она, но Маркус перебил ее:
— Мы с Фрэнсисом можем ходить на охоту, если будет нужно, — вмешался он. — А капитан знает дорогу.
— Капитан Тайлер раньше уже совершал такой переезд? — спросила Шарлотта.
Маркус пребывал в нерешительности.
— Они с Эшкрофтом оба уже совершали такие путешествия. Дорог много, и к тому же не обязательно иметь привычку жить под открытым небом, чтобы добраться до Орегонских земель живым и невредимым. Мы получили образование и не хуже других умеем читать надписи на дорожных столбах.
Шарлотта не могла больше ни минуты выслушивать самонадеянные речи Маркуса.
— Мы с Люсиндой снова пойдем собирать лепешки, — сказала она. — Мы хотим устроить сегодня праздничный ужин…
— Пожалуйста, будьте осторожны, — перебил ее Фрэнсис. — Будьте осторожны обе, слышишь, Шарлотта? Я говорю это и тебе тоже. Я не хочу, чтобы ты ходила одна. Ты понимаешь?
На мгновение она подумала, что, хотя Маркус и сравнивает ее с упрямым, своенравным, доставляющим много хлопот мулом, ей хотелось бы, чтобы и Фрэнсис думал о ней так же. Или хотя бы признал, что она — сильная, и способна многое сделать без чужой помощи. Ведь ее муж еще дома узнал, как много работы по хозяйству она выполняла. Он всегда заявлял, что восхищается ее «навыками
— Со мной будет все хорошо, Фрэнсис, — сказала она, стараясь скрыть свое раздражение.
— И помни, что ты не у себя дома на ферме, — предупредил он.
Шарлотта отвернулась, решив, что попробует держать язык за зубами. Если она вышла за Фрэнсиса отчасти потому, что он был с ней нежен и близок ей по духу, а значит, станет великолепным отцом для их будущих детей, разве он не заслужил ее признательности своей добротой и заботой?
Вернувшись к сестре, Шарлотта заметила, что та сцепила зубы от боли.
— С тобой все хорошо? — спросила Шарлотта. Люсинда вздохнула.
— Как бы я хотела, чтобы ребенок появился на легком этапе нашей поездки! — Слезы покатились по ее лицу. — Или чтобы мы отправились в путь уже после его рождения. Я не понимаю, что мог бы изменить еще один месяц.
Шарлотта ничего не сказала, поскольку разделяла мнение сестры. Но она точно знала, что их мама, услышав подобные речи: непременно прочитала бы дочерям нотацию о том, что если мужчина принял решение, даже табун диких лошадей не может заставить его повернуть назад. «Так уж устроен мир», — закончила бы она со вздохом.
«Моя воля так же сильна, как и воля дикой лошади, — сказала себе Шарлотта, — и я бы скорее умерла, чем позволила бы Фрэнсису обращаться со мной так, как Маркус ведет себя с Люсиндой».Но, в конце концов, она тоже согласилась ехать тогда, когда решили мужчины. Правда, не потону, что Фрэнсис и Маркус спешили, а потому что так будет лучше для домашних животных, которые сопровождали хозяев в этом грудном путешествии.
— У тебя все будет хорошо, — Шарлотта обняла сестру. — И с ребенком все будет отлично, — добавила она, глядя в полные сомнений глаза Люси. Должно быть, сестра думала, что они, с помощью своих мужей, сделают все от них зависящее, чтобы все прошло хорошо. Но был только один мужчина, чья сила поразила воображение Шарлотты Далтон, мужчина, на которого, — она знала это, — она могла положиться в этом жестоком, суровом переходе через прерии. И этого мужчину звали не Фрэнсис и не Маркус.
Люк наблюдал, как Шарлотта готовит ужин. Когда она вставила в землю две рогатки и положила между ними жердь, Люк решил, что это для тяжелого железного котелка, который стоял рядом на земле. Но если ей не удастся быстро развести хороший огонь, подумал он, котелок так и останется холодным.
Им с Джорджем за последние несколько минут женщины предложили больше еды, чем они могли бы съесть за две свои жизни вместе взятые. Женщины были так благодарны им за молоко Вайолет — и за пахту и масло, взбивавшееся в ведре, которое Шарлотта привязала сегодня к его фургону, — что готовы были делиться с ними едой на время всей поездки. Малиновое варенье с хлебом, бобы с черной патокой, жареные пирожки с клюквой и тыквенный пирог — вот только некоторые из принесенных лакомств.