Дорогами судьбы

Кларк Элизабет

— Ну, по крайней мере, он признает, что ты хорошо обращаешься с животными, — сказала она. — Он никогда и не пытался это отрицать.

Шарлотта вздохнула.

— Если бы Фрэнсис думал так же, как Маркус! Кажется, мой муж боится заставить меня пальцем пошевелить, чтобы что-то сделать. Боится, что быки сделают мне больно. Сдается мне, он даже не хотел бы, чтобы я дышала самостоятельно, и это сводит меня с ума.

— Некоторым женщинам нравится такая забота, — тихо сказала Люсинда. Она всегда была симпатичнее своей сестры — у нее были ясные

голубые глаза, блестящие черные волосы и великолепная белая кожа. Но когда ее что-то беспокоило, — совсем как сейчас, — ее лицо как будто сжималось и становилось худеньким.

— Ну, а мне — нет, — пробормотала Шарлотта. — Он, конечно, не обращался со мной, как с хрупкой фарфоровой безделушкой, когда мы были дома. И боюсь, у нас не будет детей, если… если ничего не изменится, — добавила она. Не имея никакого опыта в общении с мужчинами, она не знала, как изменить эту ситуацию. Может ли женщина протянуть руку и дотронуться до своего мужа, приблизить его к себе, поцеловать его, если он сам об этом и не думает? И что бы произошло после этого? Шарлотта знала, как это бывает у животных, но у людей это, скорее всего, происходило по-другому…

Люсинда посмотрела в глаза сестре.

— Для таких вещей нужно время, — сказала она спокойно. — Фрэнсис не такой как все: стал юристом, но так и не начал работать, как следует в своем офисе в Эвингтоне. Наверное, то же самое происходит и с вашим браком.

Шарлотта молчала. Непрошеные картинки заполняли ее мысли. Она не могла представить, чтобы Люк Эшкрофт был «не таким как все» в том, что касалось интимных отношений в браке, ведь даже при воспоминании о его таком земном, мужском запахе у нее дух захватывало.

Она посмотрела на мистера Эшкрофта, стоящего за два фургона впереди: сильный, мускулистый мужчина, который ходил рядом с фургоном и с легкостью правил упряжками. Ее Фрэнсис был на это не способен — движения кнутом у мужа были суетливыми и слабыми. Мистер Эшкрофт двигался так, будто он тоже был животным, — сильным, уверенным и мощным.

Шарлотта боялась на него смотреть, потому что каждый раз, когда она видела этого мужчину или даже думала о нем, она невольно вспоминала вьющиеся темные волосы на его широкой мускулистой груди, его сильные длинные ноги, штаны, обрисовывающие его напряженные мышцы. Но больше всего ей запомнились блекло-зеленые глаза, которые, казалось, смотрели ей прямо в душу.

Пытаясь усилием воли заставить себя думать о чем-то другом, — о чем угодно, только не о нем! — Шарлотта заметила, что их с Люсиндой брезентовые сумки уже до половины заполнены лепешками. Она переложила лепешки из сумки сестры в свою и отдала Люсинде пустую.

— Ты думала, что мы уже управились, да, Люси? Давай соберем побольше, чтобы приготовить сегодня отличный ужин — вяленую говядину с бобами и беконом, печеные яблоки и хлеб, если я придумаю, как его здесь испечь. На него можно будет намазать джем из крыжовника. Если, конечно, хлеб у меня не сгорит. Пойду-ка повешу эту сумку на фургон.

Люсинда кивнула, лукаво ей подмигнув.

— Я знаю, зачем ты идешь к фургону,так что не думай, что тебе удастся обмануть меня, Шарлотта Далтон, — сказала она, улыбаясь.

Шарлотта увидела, что мистер Эшкрофт подошел к Фрэнсису и Маркусу и, кажется, давал им урок управления упряжкой. Она вопросительно посмотрела на свою сестру, недоумевая, неужели все ее утренние сомнения так легко читаются по ее лицу.

— Тебе просто хочется увидеть, как с наших мужей разок-другой собьют спесь, — сказала Люсинда. — Очевидно, у мистера Эшкрофта богатый опыт в обращении с животными, и он пытается показать нашим мужьям, как не дать скотине поставить себя в глупое положение. Так что иди, и расскажешь мне все самые интересные подробности, когда вернешься.

Шарлотте удалось улыбнуться. Ей было стыдно, что она скрывает свою ужасную тайну от родной сестры.

— Ваши, быки будут лучше вас слушаться, если вы будете идти на несколько дюймов дальше, чем сейчас, — говорил мистер Эшкрофт Маркусу, который забрал у Фрэнсиса кнут, как только Шарлотта приблизилась к фургону.

— Ладно, так и сделаю, — раздраженно ответил Маркус, — Я правлю этими упряжками целыми днями.

Поскольку мистер Эшкрофт знал, что Шарлотта наблюдает за происходящим, он повернулся к ней.

— А вот и ваша милая невестка, которая пыталась учить меня обращаться с коровами. Жаль, что в Орегоне она не будет заниматься сельским хозяйством.

Подходя к мужчинам, Шарлотта пристально посмотрела на мистера Эшкрофта.

— Мне кажется, я говорила вам, мистер Эшкрофт, что в течение года после нашего приезда в Орегон я рассчитываю обзавестись собственной фермой, — сказала она, вешая сумку с бизоньими лепешками на крючок, прибитый к боковому бортику фургона.

— Конечно, говорили, миссис Далтон. Но ваш муж и зять только что рассказали мне о том, что они планируют открыть юридическую фирму, а вы…

— Я сказал «если Орегон станет территорией Соединенных Штатов», — вмешался в разговор Маркус, щелкая кнутом, от чего все четыре быка вздрогнули.

— О чем ты, Маркус? — спросила Шарлотта, на минуту забывая о присутствии мистера Эшкрофта. Она перевела взгляд на своего мужа. — Фрэнсис? Ты сказал мне, что покончил с юридической практикой «раз и навсегда». Это ведь твои слова? А теперь…

— Да мы даже не знаем, доберемся ли мы туда, — перебил свояченицу Маркус.

— Маркус! — вмешался Фрэнсис. — Я буду тебе благодарен, если ты не станешь перебивать мою жену!

Маркус со злостью посмотрел на брата.

— Тогда говори за себя сам, Фрэнсис. Мы не знаем, сможем ли взять верх над индейцами, — продолжил он.

— Я не думаю, что с индейцами придется воевать, — сказал мистер Эшкрофт. — Все мои контакты с ними были исключительно мирными. Что меня действительно беспокоит, так это люди, которые ожидают чего-то другого.