Дорогами судьбы
Шрифт:
А потом она открыла глаза, потому что Люк остановился. Он внимательно смотрел на нее. Глаза его потемнели от удовольствия и страсти и были полны неутоленного желания.
— Мы идеально подходим друг другу, совсем как перчатка к руке, — прошептал он.
И вот их тела снова двигались в первобытном ритме, созданном страстью, взаимопониманием и жгучим желанием. Удары Люка были, словно толчки бархатного пламени. А потом волна наслаждения подхватила Шарлотту. Она вцепилась ногтями ему в спину, укусила за шею, бешено выгнулась в раскаленном добела взрыве
— Люк!
— Ты должна подарить мне это еще раз, дорогая, — прошептал он.
Издавая стоны, роняя капли пота, когда он смотрел на нее сверху вниз, теперь Люк двигался в другом, более быстром ритме. Его мощные толчки напоминали движения сильного зверя, когда он, приподнимаясь на одном локте, второй рукой крепко прижимал ее зад к одеялу. Если бы она в этот момент могла говорить или хотя бы нормально мыслить, она бы хотела сказать ему, что хочет подарить ему такое же наслаждение, какое он только что дал ей.
Но в тот миг думать было невозможно. Все, что она ощущала, это удовольствие, которое становилось все горячее и глубже. Неожиданно у Люка вырвался стон, пронзивший ее насквозь. Бедра его, казалось, были готовы впечатать ее в землю.
Шарлотта оказалась за гранью реального, на мгновение перенесшись в другие, прекрасные края, где она раньше никогда не бывала. Она чувствовала, будто плывет, а из души ее и тела уходят все желания. А затем Люк упал на нее, мокрый, выдохшийся. Шарлотта поцеловала его твердое, крепкое плечо, получая удовольствие от его соленого вкуса и желая как можно лучше узнать тело мужчины, которого она любила.
Люк был первым, кто постарался понять, что происходит у нее в душе.Она не знала, встретит ли когда-нибудь кого-то, кто так же, как он, сможет заслужить ее доверие. Но она знала, что он был первым и единственным мужчиной, с которым она будет заниматься любовью.
Удивительно, но она совершенно не испытывала стыда. К счастью, праздник все еще был в полном разгаре, иначе их с Люком стоны и крики были бы слышны далеко в ночной тишине. Теперь Шарлотта прекрасно понимала, что именно «сбивало с пути истинного» хороших девушек. Вообще-то она просто обязана была ненавидеть себя.Несколько недель назад она потеряла своего мужа и, тем не менее, отдала себя всю, свою душу и тело, мужчине, который сейчас лежал рядом с ней, теребил пальцами ее волосы и смотрел на нее с нежностью, она была в этом совершенно уверена.
— Что ж, спасибо тебе тысячу раз, Шарлотта Далтон! — прошептал Люк. — Сегодня ночью мне нужна была женщина, и я нашел женщину и дикого зверя в одном лице.
Шарлотта словно получила пощечину. Неужели ему сгодилась бы любая женщина? Неужели Молли доставила бы ему столько же удовольствия, сколько подарила она?
Она почувствовала, как этими несколькими невольно вырвавшимися словами Люк перечеркнул все, что их связывало.
То, что она считала счастьем, превратилось в ситуацию «КАК Я ОКАЗАЛАСЬ В ДУРАКАХ ПО ПУТИ В ОРЕГОН».
Она
— Мне нужно идти, — быстро сказала она, садясь на одеялах и собирая свои вещи. — Убедись, что почистил рану. Шарлотта мельком взглянула на Люка, и на мгновение ей показалось, что он понял, что обидел ее. Он выглядел обеспокоенным и приоткрыл было рот, чтобы сказать что-то… Но потом его губы сомкнулись, и она отвернулась, чувствуя себя самой большой дурой на веем белом свете.
Глава четырнадцатая
Всю ночь Шарлотта ворочалась с боку на бок. Ее тело продолжало томиться желанием, но в сердце жила боль, причиненная так легко брошенными Люком жестокими словами.
Она знала, что в обозе все спали мертвым сном. Шарлотте дневная усталость обычно представлялась черным плащом, наброшенным на голову, который погружал ее в сон за считанные секунды. Но в эту ночь сон ускользал от нее. Шарлотта вышла на улицу в сумерках, перед самым рассветом, когда все, даже женщины, еще спали.
Все, кроме одного. В обозе был еще один человек, который, как видела Шарлотта, тоже не спал и как раз выскальзывал из фургона Этель и Мартина Кроули. Рассвет приблизился еще на мгновение, и Шарлотта увидела, что это женщина. Ночная посетительница тем временем направилась к фургону Мэй и Стентона Джесперсенов. Женщина бродит по лагерю в такое время и совершенно одна? Это показалось странным, достаточно странным, чтобы Шарлотта забыла о своих проблемах с Люком и стала с нетерпением ожидать, что будет дальше.
Через несколько секунд фигура вынырнула из фургона Джесперсенов, и предрассветный свет снял с происходящего еще один покров тайны — Шарлотта поняла, что перед ней Молли Смитерс, которая теперь бежала к своему фургону, придерживая юбку одной рукой, а в другой неся сумку.
Шарлотта замерла, пытаясь привести свои мысли в порядок. Что же Молли Смитерс могла делать ночью в чужих фургонах? За последние несколько недель она слыхала много рассказов о кражах и преступлениях, историй о людях вроде ее Фрэнсиса, которых выгоняли из обоза или даже вешали за их проступки. Она слышала про женщину, Мейзи Клейпул, которую повесили за то, что она украла деньги у своей кузины.
А теперь Молли… Что еще она могла там делать, думала Шарлотта, кроме как воровать? Разве только искала что-то… Но что? Да еще в темноте, крадучись, как испуганная мышь?
Шарлотта решила, что можно начинать готовить завтрак. Выставляя кастрюли, муку, воду и банку с джемом на примятую траву за палаткой, она, как всегда, представляла, как брезгливо морщила бы лицо ее мать при виде всех этих насекомых, пыли и грязи.
Внезапно женский вопль разорвал спокойствие утра. На расстоянии трех палаток от нее, как перекормленный цыпленок, которому только что отрезали голову, металась Элла Мэй Джесперсен. Ее каштановые с проседью волосы развевались на ветру.