Дорогами Фьелланда
Шрифт:
— В конце концов, Аларик вывел нас из пещеры — и вот мы здесь, — закончил Кайтон.
— Правда, я не ожидал встретить на выходе толпу сьергов, которые таращились на меня, как на покойника, — усмехнулся кьяри.
Вал невольно рассмеялся:
— Значит, они ждали Ларса, а появился ты? Теперь понятно, отчего Ларс при виде тебя ярится так, словно ему бешеного кота в порты зашили! По обычаям сьергов, кто первым выйдет из пещеры в день посвящения, тот и достоин быть военным вождем! Будь осторожен. Ты перешел ему дорогу, и он тебе этого не простит!
Лицо Аларика приобрело странное
— Но это же случайность!
— А Ларсу без разницы. Такой уж у него характер! Ларс всегда и во всем должен быть первым — в этом смысл его жизни. Иначе он просто взорвется.
— Я пока не понял, гости мы здесь или пленники, — выразил Кайтон общее беспокойство. — Вроде бы никто нас особенно не охраняет…
— Здесь это не обязательно, — вмешался Винсэ. — Вы не знали, что Хемминг со своими людьми позавчера пытался бежать? А волчий вой ночью никто не слышал?
Они переглянулись. Эринна и Аларик покачали головой.
— Спали все, как убитые, — за всех ответил Кайтон. — После пещеры-то!
— Вчера утром охотники сьергов нашли Хемминга в лесу. Вернее, то, что осталось от его отряда. Говорят, следы волчьего пиршества растянулись на добрую сотню шагов. Нас сьерги сразу предупредили: сделаешь хоть шаг за городище — станешь добычей Ланьвар и ее волков-людоедов. Там, за стенами Форлатта, ее охотничьи угодья.
Все примолкли. Судя по взглядам, брошенным украдкой, кое-кто действительно вынашивал планы побега, которые теперь следовало в корне пересмотреть.
— Знаете, а меня королева тоже отправила вам на помощь, — застенчиво улыбнулся Ивейн. — Жаль, она не знала, что эрл Руот — из числа сторонников Болдра. Когда она получила ту картину…
— Ага! — обрадовался Винсэ. — Я знал! Я не сомневался, что она догадается!
Кайтон бросил на него не слишком приветливый взгляд. Да уж, если бы не затея Винсэ с картиной, его брат сидел бы сейчас в безопасности в Айстаде! Хотя Ивейн тоже хорош! Мало его в детстве пороли!
Вал уже приготовился спасать своего Мастера от рыцарского гнева, но вдруг за порогом послышался шум, и в шатер влетел щуплый человечек с приятным умным лицом и большими плутовскими глазами. Одной рукой он придерживал раненое плечо. Всполошенно оглядев собравшихся, он заметил Эринну, радостно вспыхнул и бросился к очагу:
— Миледи! Умоляю, спасите меня от этой ведьмы!
— Тсс! Дикон, прояви уважение к нашим хозяевам! — одернула его девушка.
— Пока нас не скормили каким-нибудь идолам, — вполголоса добавил Кайтон.
— Но она хотела сунуть мне в постель змею!
— Мне это не повредило, — вмешался Вал, уже знакомый с методами лечения сьергских шаманов. — Змеи Ульвы — потомки великого Янгара, они могут зашептать и вытянуть твою болезнь.
— Лучше уж помереть от раны, чем от яда! — возмутился Дикон, но тут же умолк и спрятался за Эринну, когда «ведьма» собственной персоной появилась на пороге. На лице Ульвы отразилось некоторое сомнение и недовольство. Возможно, ее удивило, что ее небольшой шатер стал пристанищем для такого количества чужаков. Шепнув что-то одному из сопровождавших ее сьергов, шаманка внимательно обвела всех глазами.
— Нам приготовили отдельное
Все принялись поспешно собираться. Эринна осторожно перелила готовое зелье во флягу. Винсэ засуетился, собирая по углам детали своего «воздушного винта» и восковые таблички с чертежами. Друг за другом они двинулись к выходу, но когда Аларик взялся за полог шатра, сморщенная старушечья рука вдруг преградила ему путь:
— Прошу тебя, останься, — сказала Ульва. — Мы хотим с тобой поговорить.
Над очагом еще витал запах лечебных трав, который с некоторых пор всегда напоминал Аларику об Эринне. Это было как теплый дружеский привет в чужом доме, со стен которого на него испытующе смотрели незнакомые божества — странные и дикие. Горбатая рысь с двумя хвостами, рыба с львиными лапами, изогнутые когти, круглые глаза, страшноватые морды… Аларик поспешно отвернулся к очагу. Старуха, похожая на меховой куль, подбросила в огонь сухих веток, подсыпала щепоть какого-то зелья, отчего из очага повалил цветной дым. С непривычки у него запершило в горле, глаза заслезились.
— Значит, вот ты какой — чужой шаман, рожденный бесплодной пустыней, где земля суха и горяча, как жаровня… Зачем ты пришел в священный город?
Ульва обошла вокруг, не сводя с него острых, пристальных глаз. В полутьме шатра они светились, как у кошки. Подол ее теплого одеяния, обшитый бахромой и меховыми хвостиками, подметал пол. Под взглядом старухи Аларик чувствовал себя так, будто с него слой за слоем снимали сначала одежду, а потом и кожу. Не самое приятное ощущение.
— Это получилось случайно.
Он очень постарался, чтобы его голос не дрогнул.
— Ты думаешь, можно «случайно» выйти из чрева Гальхе? — в голосе старухи явственно послышался смешок. — О, нет. Духи привели тебя. Хм. Значит, ты всерьез готов отказаться от силы? Готов изменить свою жизнь, даже свою суть… ради любви? — теперь насмешка слышалась еще отчетливей.
— Ради любви, пожалуй, нет, — ответил Аларик, незаметно отстранившись. От старухи остро пахло лесным зверем. — Но ради другого человека — да.
— Не жаль будет расстаться с ними? — спросила шаманка, глядя ему за спину, словно могла разглядеть его крылья. — Вижу, что нет. И правильно, не жалей! Будут у тебя другие, свои, не дареные! Если, конечно, доживешь.
Обнадежив его этим заявлением, она отвернулась к огню. Казалось, они мирно беседовали: старуха что-то монотонно бормотала, языки пламени ластились к ее ладоням. Дым от очага обволакивал, туманил голову. Аларик вдруг почувствовал себя необычайно легким и каким-то пустым.
— Так легко быть слугой, — донеслось до него издалека, — и так сложно — свободным. Один видит в тебе друга — и ты становишься другом. Она смотрит на тебя, как на героя — и ты становишься героем. Не будь отражением, мальчик! Тебе придется научиться собирать себя заново. Придется научиться быть. Ладно, иди.