Дорога в рай
Шрифт:
– Нет, ты должен меня выслушать, – возразил Лэнди. – Важно, чтобы ты хорошо знал, что с тобой будет происходить все это время. Понимаешь, когда к тебе вернется сознание, тебе же будет лучше, если ты сможешь уверенно вспомнить, где находишься и как там оказался. Тебе следует это знать хотя бы ради собственного спокойствия. Согласен?
Не двигаясь, я лежал на кровати и смотрел на него.
– Итак, следующей проблемой будет удаление мозга, целого и невредимого, из твоего мертвого тела. Тело не понадобится. По сути, оно уже начало разлагаться. Покровы головного мозга мне также не понадобятся. Я не хочу, чтобы они мне мешали. Мне нужен лишь мозг, чистый прекрасный мозг, живой и цельный. Поэтому, когда ты будешь лежать у меня на столе, я возьму пилу, маленькую вибропилку, и вскрою кости черепа. В это время ты еще будешь без сознания, поэтому я не буду возиться с анестезией.
– Черта с два не
– К тому времени ты уже будешь холодный, это я тебе обещаю, Уильям. Не забывай, ты умер за несколько минут до этого.
– Никому не позволю отпиливать верхнюю часть моего черепа без обезболивания, – сказал я.
Лэнди пожал плечами.
– Мне все равно, – проговорил он. – С радостью дам тебе небольшую дозу какого-нибудь анестезирующего средства, если хочешь. Если тебе это доставит хоть какое-то удовольствие, я весь твой скальп пропитаю анестетиком, всю голову – от шеи и выше.
– Большое тебе спасибо, – сказал я.
– Знаешь, – продолжал он, – удивительные вещи иногда происходят. Буквально на прошлой неделе доставили человека без сознания, я вскрыл ему череп вообще без всякого обезболивания и удалил тромб. Я продолжал работать внутри черепа, когда он очнулся и заговорил... "Где я?" – спросил он. "В больнице". – "Хм, – произнес он. – Надо же". – "Скажите, – спросил я у него, – вам неприятно то, что я делаю?" – "Нет, – ответил он. – Совсем нет. А что вы делаете?" – "Удаляю тромб из вашей головы". – "Неужели?" – "Лежите спокойно. Не двигайтесь. Я почти закончил". – "Так вот, значит, отчего у меня все время болела голова", – сказал он.
Лэнди умолк и улыбнулся, вспоминая тот случай.
– Так он и сказал, – продолжал Лэнди, – хотя на следующий день даже не вспомнил об этом. Смешная вещь – мозг.
– А мне нужен анестетик, – сказал я.
– Как хочешь, Уильям. А потом, как я уже говорил, я возьму маленькую вибропилу и осторожно удалю твой свод черепа – весь, целиком. В результате обнажится верхняя часть твоего мозга, или, лучше сказать, верхняя оболочка, которой он окутан. Возможно, ты знаешь, а может, и нет, что вокруг самого мозга имеются три отдельные оболочки – внешняя, называемая dura mater, или просто Лига, средняя, называемая "паутинной", и внутренняя, мягкая мозговая, или просто "мягкая". Большинство людей полагает, будто мозг – незащищенное вещество, которое плавает в голове в какой-то жидкости. Но это не так. Он защищен оболочками и омывается спинномозговой жидкостью, циркулирующей в зазоре между ними, известном как субарахноидальное пространство, и стекающей, как я уже говорил тебе, в венозную систему... Лично я оставил бы нетронутыми все три оболочки – разве не красивые у них названия – внешняя, "паутинная" и "мягкая"? Тому много причин, и не последняя среди них та, что по внешней оболочке проходят венозные каналы, которые отводят кровь из мозга в яремные вены... Итак, – продолжал он, – мы сняли верхнюю часть твоего черепа, так что обнажилась верхняя часть мозга, окутанного внешней оболочкой. Следующий шаг довольно сложный: нужно высвободить весь мозг таким образом, чтобы его можно было легко извлечь, оставив при этом культи четырех питающих артерий и двух вен и подготовив их к подсоединению к аппарату. Препарирование головного мозга – чрезвычайно длительная и сложная процедура, связанная с отламыванием кости и выделением многочисленных нервов и сосудов. Единственный способ, чтобы иметь хоть какую-то надежду на успех, это взять щипцы и медленно откусывать остатки твоего черепа, очищая его сверху вниз, как апельсин, пока мозг полностью не обнажится с боков и в основании. Возникающие тут проблемы чисто технического порядка, и я не буду на них останавливаться. Это исключительно вопрос хирургической техники и терпения. И не забывай, у меня будет много времени – столько, сколько я захочу, потому что искусственное сердце будет беспрерывно качать кровь, поддерживая мозг живым. Теперь допустим, что мне удалось очистить твой череп и удалить все, что окружает мозг. В этом случае он останется соединенным с телом только в основании, главным образом посредством спинномозгового ствола, двух крупных вен и четырех артерий, которые снабжают его кровью. Что же дальше?.. Я отделю спинномозговой ствол чуть выше первого шейного позвонка. Но ты должен помнить, что в результате отделения спинномозгового ствола образовалось отверстие во внешней мозговой оболочке, поэтому мне придется его зашить. Тут проблем нет... К этому моменту я буду готов к заключительному шагу. На столе у меня будет стоять сосуд особой формы, наполненный раствором Рингера [60] . Это особая жидкость, которую используют в нейрохирургии для промывания. Теперь я совсем освобожу
60
солевой раствор, близкий по концентрации ионов морской воде; предназначен для продления жизни тканей; изобретен английским физиологом С. Рингером в 1882 г.
– Но он будет функционировать?
– Мой дорогой Уильям, откуда мне знать? Я даже не могу тебе сказать, восстановится ли у него когда-нибудь сознание.
– А если восстановится?
– О! Это было бы замечательно!
– Ты так думаешь? – спросил я, и, должен признаться, у меня на то были сомнения.
– Конечно, восстановится! Он будет лежать в сосуде, и все мыслительные процессы будут протекать, как и прежде, а память...
– И я не буду иметь возможности видеть, чувствовать, ощущать запахи, слышать или говорить? – спросил я.
– Ага! – воскликнул он. – Я знал, что что-то забуду тебе сказать! Я не сказал тебе о глазе. Слушай. Я хочу попробовать оставить один из твоих зрительных нервов нетронутым, как и сам глаз. Зрительный нерв – маленькая штука толщиной примерно с клинический термометр, он имеет дюйма два в длину и тянется от мозга к глазу. Вся прелесть его в том, что он и не нерв вовсе. Это отросток самого мозга, а внешняя мозговая оболочка тянется вдоль него и соединяется с глазным яблоком. Поэтому задняя часть глаза находится в очень тесном контакте с мозгом, и спинномозговая жидкость подходит прямо к нему... Все это вполне отвечает моим целям, и разумно предположить, что я смогу добиться того, чтобы сохранить один из твоих глаз. Я уже сконструировал небольшой пластиковый футляр для глазного яблока вместо глазной впадины, и, когда мозг окажется в сосуде, погруженном в раствор Рингера, глазное яблоко будет плавать на поверхности жидкости.
– Глядя в потолок, – сказал я.
– Думаю, что да. Боюсь, что мышцы, которые бы двигали им, не сохранятся. Но это, должно быть, так забавно – лежать тихо и спокойно и поглядывать на мир из сосуда.
– Безумно забавно, – сказал я. – А как насчет того, чтобы оставить мне еще и ухо?
– С ухом я не хотел бы экспериментировать.
– Я хочу ухо, – сказал я. – Я настаиваю на том, чтобы слышать.
– Нет.
– Я хочу слушать Баха.
– Ты не понимаешь, как это трудно, – мягко возразил Лэнди. – Аппарат слуха – он называется улитка – гораздо более тонкое устройство, чем глаз, и он заключен в кость. Как и часть слухового нерва, которая соединяет его с мозгом. Мне никак не удастся извлечь его целиком.
– А ты не можешь оставить его заключенным в кости и поместить в таком виде в чашу?
– Нет, – твердо сказал Лэнди. – Эта штука и без того сложная. Да в любом случае, если глаз будет функционировать, не так уж и важно, слышишь ты или нет. Мы всегда сможем показывать тебе сверху послания, которые ты мог бы прочитать... Ты должен оставить мне право решать, что можно сделать, а что нет.
– Я еще не сказал, что согласен.
– Я знаю, Уильям, я знаю.
– Не уверен, что мне очень нравится твоя идея.
– Ты бы предпочел совсем умереть?
– Пожалуй, что так. Пока не знаю. А говорить я тоже не смогу?
– Конечно, нет.
– Тогда как же я буду общаться с тобой? Как ты узнаешь, что я нахожусь в сознании?
– Мы легко узнаем, вернулось ли к тебе сознание, – сказал Лэнди. – Нам подскажет обыкновенный электроэнцефалограф. Мы подсоединим электроды к передним долям твоего мозга – там, в сосуде.
– Вы это действительно узнаете?
– О, наверняка. Такое по силам любой больнице.
– Но я ведь не смогу с тобой общаться.
– По правде говоря, – сказал Лэнди, – мне кажется, что сможешь. В Лондоне живет один человек, которого зовут Вертхаймер [61] , так у него есть интересные работы в области передачи мысли на расстояние. Я с ним уже связывался. Тебе ведь известно, что мозг в процессе мыслительной деятельности испускает электрические и химические разряды? И что эти разряды исходят в виде волн, похожих на радиоволны?
– Кое-что мне известно, – сказал я.
61
Макс Вертхаймер (1880 – 1943) – психолог