Дорога в рай
Шрифт:
Разумно было заключить, что голова и мозг не обязательно должны быть присоединены к остальной части тела, чтобы продолжать жить, – при условии, разумеется, что должным образом обеспечивается снабжение оксигенированной кровью.
Далее. После просмотра фильма у меня зародилась мысль отделить мозг от черепа человека и поддерживать его живым и функционирующим как независимое целое в течение неограниченного времени после смерти. Твой мозг, к примеру, после твоей смерти...
– Мне это не нравится, – сказал я.
– Не прерывай меня, Уильям. Дай мне закончить. Насколько я мог судить по результатам
Мой дорогой Уильям, ты только подумай о своем собственном мозге. Он отлично сохранился. Он битком набит знаниями, которые ты приобретал всю свою жизнь. У тебя ушли долгие годы на то, чтобы сделать его таким, какой он есть. Он только начинает выдавать первоклассные оригинальные идеи. И между тем скоро ему придется умереть вместе с твоим телом просто потому, что твоя дурацкая поджелудочная железа нафарширована раковыми клетками.
– Благодарю, – сказал я ему. – Ты можешь остановиться. Отвратительная идея, и даже если бы ты смог осуществить ее, в чем я сомневаюсь, в этом не было бы совершенно никакого смысла. Зачем поддерживать мой мозг живым, если я не смогу говорить, видеть, слышать или чувствовать? Лично я ничего более неприятного вообразить не могу.
– Я уверен, ты сможешь общаться с нами, – возразил Лэнди. – И мы даже могли бы сделать так, чтобы ты немного видел. Но давай не будем торопиться. К этому я еще вернусь. Остается тот факт, что ты очень скоро умрешь, что бы ни случилось, а в мои планы не входит каким бы то ни было образом притрагиваться к тебе, пока ты не умер. Подумай же, Уильям. Ни один настоящий философ не стал бы возражать против того, чтобы отдать свое мертвое тело науке.
– Это не совсем честно, – ответил я. – Мне кажется, к тому времени, когда ты разделаешься со мной, возникнут некоторые сомнения на тот счет, умер я или еще живой.
– Что ж, – слегка улыбнувшись, произнес он. – Думаю, тут ты прав. Но мне кажется, ты не должен так быстро отваживать меня, пока не узнал еще кое-что.
– Я уже сказал, что не хочу больше слушать.
– Может, закуришь? – спросил он, протягивая мне свой портсигар.
– Ты же знаешь, я не курю.
Он взял сигарету и прикурил ее от крошечной серебряной зажигалки размером не больше шиллинга.
– Подарок тех, кто делает для меня инструменты, – сказал он. – Остроумно, не правда ли?
Я осмотрел зажигалку и вернул ее ему.
– Я могу продолжать? – спросил он.
– Лучше не надо.
– А ты лежи себе тихо и слушай. Думаю, тебе будет интересно.
На тарелке рядом с кроватью стояла тарелка с виноградом. Я поставил тарелку себе на грудь и стал есть.
– В тот самый момент, когда ты умрешь, – сказал Лэнди, – я должен быть рядом, чтобы попытаться, не теряя времени, сохранить твой мозг живым.
– То есть, оставить его в голове?
– Для начала – да. Я вынужден буду это сделать.
– А потом куда ты собираешься его поместить?
– Если тебе интересно –
– Ты серьезно говоришь?
– Конечно серьезно.
– Хорошо. Продолжай.
– Полагаю, тебе известно, что, когда сердце останавливается и мозг лишается притока свежей крови и кислорода, его ткани очень споро отмирают. Проходит минуты четыре, может, шесть, и он умирает окончательно. Даже спустя три минуты возможны необратимые последствия. Поэтому мне придется работать быстро, а с помощью аппарата можно все выполнить довольно просто.
– Какого еще аппарата?
– Искусственного сердца. У нас есть приличное подобие прибора, первоначально изобретенного Алексисом Каррелем и Линдбергом [59] . Он насыщает кислородом кровь, поддерживает нужную температуру, откачивает кровь под необходимым давлением и проделывает другие полезные вещи. Все совсем несложно.
– Скажи, что ты намерен делать в момент смерти, – спросил я. – С чего начнешь?
– Тебе что-нибудь известно о системе кровоснабжения мозга?
59
Алексис Каррель (1873 – 1944) – французский хирург и физиолог. Лауреат Нобелевской премии (1912), К. А. Линдберг – соавтор А. Карреля
– Нет.
– Тогда слушай. Понять нетрудно. Кровь поступает в мозг по двум основным каналам: по внутренним сонным артериям и позвоночным артериям. Каждых по две, а всего артерий четыре. Это понятно?
– Да.
– А система кровотока еще проще. Кровь уходит только по двум крупным венам – яремным. Итак, наверх тянутся четыре артерии – они, понятно, идут вверх вдоль шеи, – а вниз идут две вены. В области головного мозга они разветвляются, но мы трогать эти каналы не собираемся.
– Хорошо, – сказал я. – Представь себе, что я только что умер. Что ты будешь делать?
– Немедленно обнажу шейные сосуды и тотчас же произведу их катетеризацию, а это означает, что в каждый я введу большую полую иглу. Четыре иглы будут подсоединены трубками к аппарату искусственного кровообращения. Затем можно будет восстановить кровообращение головного мозга с помощью искусственного сердца, подсоединив к нему предварительно отсеченные левую и правую яремные вены.
– И я буду похож на ту русскую собаку.
– Не совсем. Во-первых, ты наверняка потеряешь сознание, когда умрешь, и я очень сомневаюсь, что скоро придешь в себя, – если это вообще произойдет. Но вернется к тебе сознание или нет, ты окажешься в довольно любопытном состоянии, не правда ли? У тебя будет холодное мертвое тело и живой мозг.
Лэнди умолк, смакуя эту радостную перспективу. Он был так увлечен и захвачен своим замыслом, что ни за что бы не поверил в то, что я не разделяю его чувств.
– Пока мы можем позволить себе не торопиться, – продолжал он. – И поверь мне, потом у нас будет времени в обрез. Первое, что мы сделаем, отвезем тебя в операционную, разумеется, вместе с аппаратом искусственного кровообращения, который будет беспрерывно поддерживать кровоток. Следующей проблемой...
– Хорошо, – перебил я его. – Достаточно. Подробности мне неинтересны.