Дорога в Омаху
Шрифт:
– Никак нет, господин адвокат, если эти слова произносятся в присутствии судей с должной эмфазой [82] . Особенно это верно в тех случаях, когда данными наречиями оперирует опытный юрист.
– Согласен. И кто же из нас подпадает под такую категорию?
– Мы оба, – заявила Редуинг. – И, выступая в таковом качестве, я считаю необходимым заметить от имени племени уопотами, что его интересы не могут быть защищены с помощью этой фривольной комедии, зашедшей уже весьма далеко.
82
Эмфаза –
– Будучи в одном с вами ранге, я тем не менее не разделяю подобной точки зрения, поскольку, к несчастью, был непосредственно связан с генералом Хаукинзом. Эту тяжбу нельзя расценивать как некую комедию, к тому же фривольную, – возразил Сэм. – Если смотреть на вещи трезво, то шанса на успех у Хаука нет, но предъявленный правительству от имени племени иск вполне обоснован.
– Что?! – Редуинг устремила свой взгляд на Дивероу. Сигарета повисла в воздухе перед самым ее лицом, дым же словно застыл, как это бывает на фотографиях. – Да вы разыгрываете меня!
– Хотел бы, чтобы это было так: жизнь тогда стала бы намного легче!
– И что же позволило вам прийти к такому заключению – о серьезности мотивировок, стоящих за исковым заявлением?
– Бумаги, которые удалось раскопать в секретных архивах, по-видимому, аутентичны. Территориальные договора, заключенные по всем правилам, были затем подменены постановлениями, предусматривавшими переселение индейцев племени уопотами без учета прежних соглашений, или, иначе, их прав на владение землей.
– Вы вот сказали о постановлениях, предусматривавших переселение индейцев. И что же, их насильно заставляли покидать обжитые места?
– Именно так, но правительство не имело права нарушать принцип неприкосновенности собственности и заставлять уопотами покинуть свои земли. И уж коли оно все же решило осуществить свой план переселения индейцев, то, во всяком случае, обязано было получить на это санкцию федерального суда, который провел бы соответствующее слушание в присутствии всех членов племени.
– Выходит, данный вопрос даже не рассматривался в суде и решался без участия самих индейцев? Но как правительство могло пойти на такое?
– Оно прибегло к обману. В чем нетрудно убедиться на примере судьбы договора тысяча восемьсот семьдесят восьмого года, заключенного между уопотами и конгрессом четырнадцатого созыва.
– Что вы хотите этим сказать?
– Министерство внутренних дел – по-видимому, не без помощи Всеамериканского бюро по делам индейцев, – заявило, что такого договора никогда не существовало, все это, мол, фантазия, взбредшая в голову любителям горячительных напитков, когда они в наркотическом экстазе плясали вокруг костра… Кстати, в исковом заявлении рассматриваются и возможные причины пожара тысяча девятьсот двенадцатого года, уничтожившего в Омахе «Первый банк».
– Картина начинает проясняться, – заметила хмуро Редуинг, держа
– По-видимому, пожар произошел не случайно: ведь именно в этом банке хранили уопотами свои документы, удостоверявшие их право на владение территорией. Естественно, от бумаг ничего не осталось.
– Ну а если более конкретно?
– Агенты федерального правительства по распоряжению из Вашингтона попросту сожгли неугодную верхам документацию.
– Это, господин адвокат, довольно серьезное обвинение, даже если и прошло с тех пор восемьдесят лет. На чем же основано данное умозаключение?
– Банк взломали примерно в полночь. Прихватив с собою всю имевшуюся там наличность и драгоценности, грабители бесследно исчезли. Однако перед тем, как бежать с места преступления, они почему-то решили поджечь здание, что более чем странно, поскольку пожар неизбежно должен был разбудить жителей города, а это уж, казалось бы, никак не соответствовало интересам лиходеев.
– Да, это действительно довольно странно, но нельзя сказать, чтобы такого никогда не случалось. Патологические личности, мистер Дивероу, не столь уж редкое явление, а ненависть к банкам имеет свою весьма длительную историю.
– Согласен с вами. Но, как было установлено в ходе следствия, пожар начался с подвала, где хранились папки с документами. Бумаги в комнатах, перед тем как поджечь их, разбросали по всему полу и облили керосином, что не может не вызывать серьезных подозрений, не правда ли? Если бы даже здание и удалось вдруг спасти от огня, то уж содержимое этих комнат сгорело бы наверняка. И еще один знаменательный факт: дело было моментально закрыто, а поиски виновных прекращены, практически и не начавшись. Правда, в официальном заявлении говорилось, будто их видели где-то в Южной Америке. Что же касается Кассиди и Сандансе, в те дни единственных известных в США взломщиков банков, то они, понятно, заявили, что сроду не бывали в Омахе. Разумеется, излагая стародавние события, я был предельно краток, как выразился бы мой работодатель.
– То, что я услышала, звучит чертовски убедительно! – Прелестная индианка-юрист несколько раз резко тряхнула головой. – И все же судебный процесс не должен состояться, вы понимаете это?
– Не уверен, что его можно предотвратить, – ответил Сэм.
– Почему? Для этого достаточно лишь, чтобы пресловутый генерал Хаукинз, столь искусно сеющий раздоры, забрал назад свой иск! Поверьте, суд любит, когда поступают так, в чем успел уже убедиться на собственном опыте мой брат, шастая по тамошним коридорам.
– Ваш брат – это тот самый?..
– Что значит – «тот самый»?
– Ну тот самый юный удалец из племени, что работал у Мака, но не сдал экзаменов и поэтому не был принят в коллегию адвокатов.
– Это он-то не сдал экзаменов! Да будет вам известно, что мой маленький брат… что мой брат получил по их итогам наивысшую оценку!
– Я тоже!
– Выходит, что вы оба скроены из одной и той же сумасшедшей ткани, – произнесла Редуинг без всякого энтузиазма, как бы нехотя признавая объективную данность.