Дорога в Омаху
Шрифт:
– Позвольте мне добавить в этой связи еще кое-что, – вмешался Сайрус. – Будет ли кассета у нас или нет, все равно ни одно учреждение в Вашингтоне не допустит никакого компромата на государственного секретаря.
– Но он же в сумасшедшем доме!
– Тем больше оснований для госдепартамента хранить все в тайне, – заявил наемник-химик. – Поверьте, я знаю, что говорю!
– Это же пример всеобщего разложения чиновничества! – взревел Сэм.
– Из чиновников лишь немногие коррумпированы, – возразила Дженнифер. – Большинство же их завалены работой, а платят им гроши. Это преданные своему делу бюрократы в лучшем смысле этого слова – и мужчины, и
Дивероу вытащил свою руку из-под руки Редуинг, поднес ее ко лбу и снова откинулся на спинку кушетки.
– Ладно, – проговорил он устало. – Выходит, я по сравнению с вами – тупой идиот! Вокруг творятся ужасные вещи, а все молчат, будто воды в рот набрали! Словно и нет такой вещи, как чувство долга!
– Ты не прав, Сэм, – сказал Арон. – Я знаю, ты никогда не стал бы пороть такую горячку, ведя в суде дело. Прежде чем обратиться в судебные инстанции с заявлением, ты всегда тщательным образом пытался выявить возможные камни преткновения и заранее готовил контраргументы на возражения противной стороны. Вот почему я считаю тебя лучшим юристом в моей фирме. Но здраво ты ведешь себя лишь тогда, когда держишь себя в руках.
– Хорошо, хорошо! Завтра мы будем как клоуны на цирковой арене… Итак, о чем еще не рассказали вы нам, Сайрус?
– О пуленепробиваемых жилетах и стальных касках под вашими головными уборами, – ответил наемник таким тоном, словно перечислял ингредиенты шоколадного печенья.
– Что?
– Только то, что вы слышали. Нам предстоит серьезная игра, адвокат. Завтра после полудня вашим розыском займется великое множество агентов – столько, сколько не сможете вы представить себе, даже обладая таким не в меру богатым воображением.
– Карамба! – завопил Дези-Два. – Разве он не прекрасно говорить!
– Заткнись! Мы можем оказаться мертвый!
– Наплевать на это! Он правильно сказать!
– Я тоже согласный с тобой, ну и что? Мы оба ведь психи!
– В Румынии есть специальные карты для гадания, друг мой Сайрус! – заорал Роман Зет, заерзав на месте, и вытащил длинный нож, скрытый от взора присутствующих обвивавшим оранжевую рубашку синим кушаком. – Румынское лезвие перережет глотку каждому, кто посягнет на наше святое дело, кем бы он ни был!
– Будь по-вашему, Сайрус! – крикнул Дивероу. – Но, учитывая обстановку, я не допущу участия в этом ни Дженни, ни Арона!
– Не смей отвечать за меня! – возмутилась Афродита его мечты.
– И за меня тоже! – присоединился к ней Пинкус, поднимаясь с кушетки. – Ты забыл, вероятно, что я был в Омаха-Бич! Может, я и не играл там большой роли, но труса не праздновал, доказательством чему – полученный мною осколок шрапнели. То было святое дело, и здесь – прямая параллель с ним. Когда одни люди силой лишают прав других, то единственное, чем может кончиться подобное, – это тиранией. И я не собираюсь мириться с этим, поскольку мне не безразлична судьба моей страны!
– Ладно, ладно…
Глава 30
5.45 утра. – Как только забрезжил рассвет, окутывая розовой пеленой Вашингтон, молчаливые мраморные залы Верховного суда постепенно начали оживать, наполняясь стайками уборщиц, толкавших свои тележки от двери к двери. Поставленные один на другой подносы содержали новое мыло в упаковке, стопки свежих полотенец и бумажных салфеток. Спереди у
Одна тележка весьма отличалась от всех остальных своей конструкцией. Точно так же толкавшая ее пожилая седовласая леди имела мало что общего со своими товарками, сновавшими по зданию суда. Внимательный взгляд мог бы отметить, что прическа у нее безукоризненна, глаза искусно подведены синим, а стоимость украшенного изумрудами и алмазами браслета, надетого ею на себя по забывчивости, во много раз превышала размер годового жалованья подобной категории служащих. На кармане ее униформы красовалась пластмассовая карточка с надписью: «Временно».
Подвешенный к ее тележке мешок для мусора был уже полон еще до того, как она добралась до места назначения. Судя по сердитому бормотанию матроны, ей было не по душе то, чем она занималась:
– Винченцо, ты молодец!.. Возлюбленное чадо моей сестры должно находиться в istituzione!.. [199] Зачем я делаю это?.. Да затем, что мой любимый племянник считает, что моему благоверному ни к чему трудиться. Оденусь!.. Вот он, этот шкафчик!.. Прекрасно!.. Сейчас я оставлю здесь свою поклажу и вернусь домой. Посмотрю там свой крохотный телевизор, а затем отправлюсь с девочками по магазинам. Очень хорошо!
199
Управление (ит.).
8.15. – Четыре ничем не примечательных коричневых и черных автомобиля выскочили на перекресток в месте пересечения Первой улицы и Кэпитол-стрит. Из каждой машины вышло по трое мужчин в темных костюмах, с лохматыми бровями и глазами, устремленными, как у роботов, в одну точку. «Стрелкам», находившимся при исполнении служебных обязанностей, следовало бить без промаха, если только они не желали вернуться к прежним, не требующим особой квалификации занятиям, что было для них хуже смерти. Дюжина натасканных профессионалов не имела ни малейшего представления о том, во имя чего они здесь. Им было известно только одно: двое мужчин, чьи фотографии лежали у них в карманах, ни в коем случае не должны войти в здание Верховного суда. И никаких проблем! Никто ведь так и не обнаружил Джимми Хоффа. [200]
200
Джеймс Хоффа – деятель профсоюзного движения.
9.12. – Перед зданием Верховного суда припарковались две машины с лицензионными номерами правительственных учреждений. Действуя согласно распоряжению генерального прокурора, восемь человек, выгрузившихся из них, рассчитывали задержать здесь двоих находившихся в розыске опасных государственных преступников. У каждого агента ФБР было по фотографии Маккензи Хаукинза, лишенного генеральского звания за неблаговидные поступки, и его приспешника, юриста Сэмюела Лансинга Дивероу, обвиняемого в измене родине в последние дни своей службы во Вьетнаме, то есть в проступке, на который не распространяется положение о сроке давности. Этот адвокатишка посягнул из своекорыстных побуждений на репутацию старших по званию лиц. Федеральные агенты ненавидели подобных типов. И как носит таких земля!