Доннерджек
Шрифт:
–..либо на что-то вроде Дьюби или Фекды, существа, спасенного мной как раз в тот момент, когда энтропия завершила свою работу и дала мне возможность заключить с ней соглашение — диковинная новая жизнь в обмен на услугу. Однажды, не так давно, если считать, как это принято у нас, я вдруг загорелся желанием стать созидателем.
Транто фыркнул. С поля, усеянного самыми разнообразными обломками и мусором, поднялся легион манекенов (такие стоят в витринах универмагов) и вступил в сражение с кислотным облаком, превращавшим их в пластмассовый хлам.
— Террама,
Транто снова фыркнул, взял чудесный магнит изящными пальчиками, расположенными на конце хобота.
— Вы рассказали ей о своем желании созидать.
— И тогда она предстала передо мной в обличье Верховной Богини Мы совершили обмен: три зерна созидания на одно зерно разрушения. Я считал, что для меня условия даже слишком выгодные, и отлично понимал: Террама намеревается сразиться с кем-то из обитателей Меру — Небопой или Мерепой.
Я воспользовался одним зернышком Террамы, чтобы вернуть Джону Д'Арси Доннерджеку его невесту. Другое потребовалось для того, чтобы Костяной Дворец, который он для меня спроектировал, постоянно сохранял свою форму и никогда не разрушался. Я думаю, Террама отдала зерно разрушения, дающее власть над смертью, существу, беснующемуся в моих владениях, существу, в чьи намерения входит отнять у меня трон.
Фекда заглянула в темную глазницу Танатоса.
— И тем не менее речь идет не об обычном клоне, верно, господин? Я ощущаю присутствие и других сил.
— Нет, он не только мой сын. Террама его мать. И возможно, еще кто-то из Верховных, не подумав хорошенько, принял участие в его появлении на свет. Отсюда такая сила. И объяснение тому, что никто не выступил против него.
Кислотное облако пожрало последних манекенов, подбирающихся ко рву. Транто подошел к пушке, установленной на бастионе, немного изменил прицел и поднес спичку к запалу. Пушка выстрелила шаром из плотно спрессованных испражнений фанта — которые в настоящий момент состояли в основном из переработанных чудесных магнитов.
Шар угодил в самый центр кислотного облака, и оно немного отступило.
— Отличный выстрел, — похвалил Властелин Непостижимых Полей.
— И отличный снаряд, — добавила Фекда.
— Сколько времени мы продержимся? — спросил Транто.
— Надеюсь, достаточно долго. Мои ресурсы еще не истощены, но если ублюдок Террамы в состоянии использовать могущество матери и кого-то из Верховных, боюсь, мне придется расстаться со своими владениями. Однако дворец намного надежнее остальных элементов Непостижимых Полей, поскольку в его основе лежит сила самой Террамы. Как бы там ни было, сдаваться я не собираюсь.
— Нет. — Мизар поднял голову. — Джей придет.
— Не сомневаюсь, что он попытается, —
— Джей сумеет, — сказал Мизар.
На поле боя едва различимый в сумраке муар принимал форму тарана. Танатос потянулся к проигрывателю, подаренному Джоном Д'Арси Доннерджеком.
— Музыка скрасит наше ожидание.
Джей Д'Арси Доннерджек громко звал банши, надеясь, что она откликнется и придет.
— Мама! — кричал юноша, расхаживая по верхним этажам замка. — Эйрадис! Банши! Мама!
Он уже охрип, и Дэк, который слышал его дикие вопли из замковой кухни, уже начал беспокоиться за рассудок своего подопечного, когда банши явилась. Как и всегда, она была одета в развевающееся светлое платье, только на сей раз Эйрадис откинула вуаль на плечи.
— Да, Джей?
— Мама, мне нужны привидения.
— Тебе нужны привидения? Зачем, сынок?
— Чтобы они пошли со мной в Непостижимые Поля и защитили Танатоса.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Серьезнее не бывает.
Опустившись на колени, он вылил содержимое бутылки с виски в несколько блюдечек и расставил их вдоль коридора. Затем, стараясь сохранять спокойствие, которого и в помине не было, объяснил матери сложившуюся в Вирту ситуацию.
Время от времени Эйрадис перебивала сына, поскольку нуждалась в некоторых разъяснениях — например, когда речь зашла о природе Тройственной Личности, которая, среди прочего, являлась еще и Уорреном Банзой. Иногда задавала вопросы — спросила, кто такая Вирджиния Тэллент. Но в основном слушала, и, продолжая свой рассказ, Джей краем глаза заметил, что к ним начали присоединяться призраки замка Доннерджек.
Среди них он увидел старых друзей — крестоносца и ослепленного священника; а других, вроде Коротышки и Леди галереи, знал только по весьма зрелищным эффектам, которые они время от времени устраивали. Впрочем, Джей заметил и множество незнакомцев — в килтах и с клейморами в руках, с всклокоченными бородами, в каких-то лохмотьях и модных костюмах из прежних веков. Призраки вплывали в галерею (кое у кого не хватало какой-нибудь части тела, но это им нисколько не мешало), смущенно возились, шаркали ногами, словно появление здесь стоило им огромных усилий. Все внимательно слушали его речь.
Их заставил прийти сюда голос последнего хозяина замка Доннерджек, сына Вирту и Веритэ, юноши, объясняющего, почему нужна помощь в защите того, кто большинством представителей человечества считается главным врагом — гораздо более гнусным, чем дьяволы и демоны, поскольку их деяния, как правило, неосязаемы, в то время как каждое живое существо испытывает острую боль, когда Смерть отнимает у нас любимых, оставляя взамен пустоту и жалкую надежду на воссоединение в будущем.
— Вот почему они — вы все — мне нужны… — закончил Джей и впервые повернулся лицом к своим слушателям.