Домашняя готика

Ханна Софи

– Ненавижу, когда все неправильно, – ответил Хэй. – Не могу, когда что-нибудь… неверно. Я хотел помочь.

Он старался не встречаться взглядом ни с Саймоном, ни с Чарли. Вчера он был в истерике. Сегодня лицо оставалось пустым.

– То есть вы хотели, чтобы мы узнали правду?

– Нет. Нет, конечно. (Пауза.) Я был тем, кто знал все. Я был вам нужен. Я и раскрыл малую толику того, что знал. А потом запаниковал, испугался, что открыл больше, чем следовало. И постарался навести вас на ложный след… но сделал все только хуже, опять все неправильно. –

Хэй удрученно покачал головой. – Вы нравились мне, Саймон. Если это имеет значение. И сейчас нравитесь.

– Вы меня не знаете! – отрезал Саймон.

Никто не знает, никогда не знал – так что в тебе такого особенного?

– Когда мы нашли Энкарну и Эми, вы должны были понять, что остальное – вопрос времени. Но вы все равно продолжали играть с нами, словно верили, что вам это сойдет с рук. Гарри Мартино, Анхель Оливар… А когда я сказал, что требуется ваша помощь…

– Я угодил в вашу ловушку, – согласился Хэй. – Могли арестовать меня и без этого спектакля. Мне не пришло в голову, что вы станете действовать настолько изощренно. – Его губы задрожали. – Вы считаете, я вас подвел. Простите. Я правда хотел помочь, Саймон.

Чарли кашлянула. Это сняло всеобщее напряжение. Саймон немного расслабился.

– Вы по-прежнему в силах мне помочь. Зачем вы убили их – Энкарну и Эми, Джеральдин и Люси?

Тишина.

– Ладно, начнем с малого, – предложил Саймон. – Вы последовали за Салли Торнинг в Сэддон-Холл в прошлом году?

Хэй кивнул.

– После того, что случилось… с моей женой и дочерью, я был не в себе. Ничего не мог делать, не мог работать, не мог думать. В итоге очутился на вокзале.

– Убив Энкарну и Эми и закопав их в теплице Корн-Милл-хаус, вы были не в себе, – кивнул Саймон. – И очутились на вокзале. Собирались уехать из страны? Оставить работу в Кембридже и начать с нуля?

– Я получил место в Кембридже в январе этого года. Прежде преподавал в Роундесли.

– В университете?

– Можно и так сказать. После Кембриджа называть это университетом кажется небольшим преувеличением, но… да, там я и преподавал. – Он помолчал. – Не знаю, зачем я пошел на вокзал. У меня не было плана. И там вдруг увидел Салли… Да, с Салли я напортачил.

– Вы сразу заметили Салли, потому что она была похожа на Джеральдин. А вам нравилась Джеральдин.

– Мы оба нравились друг другу. Между нами ничего не было. Не могло быть, даже после того как… когда я оказался сам по себе и… и несколько легкомысленно обдумывал возможности разрушить чью-то семью.

Самое большое преуменьшение, которое Саймон когда-либо слышал.

Хэй, похоже, не заметил выражения его лица. Он явно был настроен на беседу, но только если она не касалась четырех убийств.

– Джеральдин никогда бы не ушла от Марка и не завела интрижку на стороне. Однажды я ей сказал: «Марк ничего не узнает», а она ответила: «Но я-то буду знать». Она бы возненавидела себя.

Чарли подалась вперед:

– Но вы считали,

что она испытывает к вам определенные чувства. Сложись обстоятельства иначе…

– Да, – без колебаний ответил Хэй. – Сложись обстоятельства иначе, Джеральдин вышла бы за меня.

– Получается, Салли Торнинг – это просто проба пера? – спросила Чарли. – Она походила на Джеральдин, но была не настоящей. Вы все еще надеялись, что Джеральдин образумится и уйдет от Марка к вам.

Хэя словно ударили.

– Не принижайте Салли. Она спасла мой рассудок. Я подумал… увидев ее на вокзале… подумал, кто-то или что-то пытается сообщить мне, что все будет в порядке. На Салли была майка из совиного приюта. А я был там с Джеральдин, во время школьной поездки. Но… Но это была Салли, не Джеральдин. Я понял это слишком поздно. Джеральдин слишком идеальная, слишком безупречная. Мне пришлось бы многое от нее скрывать. Я потратил столько времени, добиваясь ее, а на самом деле мне нужна была Салли. Она такая, как я. С ней я мог быть собой.

Саймон едва сдержался, чтобы не напомнить об убийствах.

– Вы последовали за Салли в Сэддон-Холл, – снова вступила Чарли. – Забронировали номер в отеле, представились…

– И провел с ней эту неделю. Да. Вы все знаете.

– Провели неделю, занимаясь с ней сексом?

– Среди прочего, – да.

Саймон и Чарли обменялись взглядами. Салли Торнинг много раз повторила, что они несколько раз беседовали в баре отеля, ничего больше. Саймон поверил ей. В отличие от Хэя, Салли не была безумна. Его слово против ее.

– Салли оказалось легко затащить в постель, – продолжал Хэй. – Джеральдин… с ней у меня не было шансов. И я снова запутался. Решил, что должен сражаться за Джеральдин, хотя рядом со мной была Салли. Она уже была моей, понимаете. А я, точно неандерталец, не ценил этого. Мне требовалось недоступное… Пока Джеральдин не ушла.

– Джонатан, я хочу спросить вас о фотографиях, – сказал Саймон. – В Корн-Милл-хаус нашли фотографии Люси и Джеральдин, снимки из совиного приюта. За ними обнаружились фотографии Энкарны и Эми. Вы можете что-нибудь рассказать об этом?

На лице Хэя проступила легкая заинтересованность.

– Вы нашли их в Корн-Милл-хаус? Но их там не было, когда…

Когда ты накачал наркотиками и убил Джеральдин и Люси. Да, их там тогда не было, снимки находились в офисе Марка Бретерика.

Хэй закрыл глаза.

– Я по всему дому искал эти фотографии.

– Расскажите нам об этом, – попросила Чарли.

– Одна из глупостей, за которые мне стыдно. Со мной такое часто случается. Я убедил Энкарну, что нам надо съездить в приют для сов. Мы вечно были так заняты. Вот я и подумал, что приятно съездить всей семьей, побыть с Эми. – Он вздохнул. – Энкарна угрожала, что потребует у школы вернуть деньги, потому что мы с ней вынуждены присматривать за Эми в тот день, за который заплатили школе. Поездка обернулась катастрофой.