Домашняя готика

Ханна Софи

Несколько секунд все молчали. Потом Сэм неожиданно произнес:

– Спасибо, Джонатан. Спасибо, что сказали правду.

Он чувствовал на себе неодобрительный взгляд Саймона. Это было единственное, что Сэму не нравилось в Саймоне, – тот никогда никого не жалел и не прощал.

Невероятно, но Хэй ответил:

– Спасибо вам, сержант. Всем вам. Впервые за долгое время я почувствовал себя настоящим. Вы помогли мне понять, что сначала надо стать искренним, чтобы потом стать честным.

Надеюсь, у меня будет шанс когда-нибудь объяснить все Салли. Саймон?

Саймон нехотя глянул на него.

– Не забудьте самое важное из того, что я вам рассказал. Эми пыталась спасти Энкарну. Поэтому оказалась в воде. Она умерла… хорошей смертью. – На его лице медленно расползалась неуверенная улыбка. – Она умерла, спасая свою мать.

16.08.07

– Вы хотели видеть меня, сэр? – спросила Чарли.

Чего добивается Снеговик? В отделе убийств нет вакансий. Вместо Чарли теперь Сэм Комботекра. Ты сама этого хотела, помнишь?

– Всегда приятно тебя видеть, сержант. – Пруст провел указательным пальцем по ободку своей кружки «Лучший в мире дед». – Даже если приходится обсуждать такую пакость, как дневник Энкарны Оливар. Я правильно понимаю, что у нас в итоге три варианта этой мерзкой штуки, не считая испанского оригинала?

– Именно так, сэр.

– И варианты эти…

– Первый – подстрочник Джеральдин Бретерик, затем приглаженный перевод Джеральдин Бретерик, последний вариант – перевод моего бывшего коллеги из Кембриджа, Маноло Галана.

– Который мало похож на вторую версию Джеральдин. – Пруст нахмурился. – Перевод того же текста, но между ними нет практически ничего общего.

– Именно так, сэр.

– Опиши различия, как ты их видишь. – Пруст откинулся на спинку кресла.

– Приглаженный перевод Джеральдин…

– Ну что за терминология?! Ты имеешь в виду «отредактированный»?

– Отредактированный перевод Джеральдин… не знаю, более энергичный, более… Понимаю, звучит ужасно, но он занятней.

– Версия профессора Галана уныла, безлика и скучна, – отрезал Пруст. – У Джеральдин Бретерик… Иногда даже кажется, что она пытается нас рассмешить.

– Понимаю, что вы хотите сказать, сэр.

– Зачем она это сделала? Как считаешь?

– А что думают Саймон и Сэм? – Чарли предпочла бы увильнуть от ответа.

– Что миссис Бретерик была слишком милой, доброй и наивной, чтобы позволить Энкарне Оливар предстать чудовищем, каковым та, безусловно, и являлась. Ты не согласна?

– Я не уверена…

– Выкладывай, сержант.

Чарли вспомнила открытки Бретериков, подписанные так формально, так… вежливо. Тяжело,

наверное, всегда быть вежливой с мужем, как бы ты его ни любила. Она думала о Люси Бретерик, о том, как нелегко было Джеральдин оставаться идеальной матерью, зная, что ее обожаемая дочка от идеала весьма далека, что она может причинять боль другим детям.

Твоя мама не любит тебя, Эми.

– Возможно, Джеральдин, пусть и совсем немного, симпатизировала Энкарне, понимала ее, – сказала Чарли. – Разделяла ее чувства. Если понимаешь кого-то, если сама иногда так же себя чувствуешь… неизбежно постараешься представить человека в лучшем свете.

А не рассказать ли Прусту и остальное? Будучи мужчиной, он наверняка не воспримет это всерьез.

– Возможно, Джеральдин до смерти надоело – простите, неудачные слова, – надоело быть идеальной женой и матерью. Она помогала Джонатану Хэю с его несуществующим судом, а заодно создавала при переводе дневника… своего рода альтер эго. Мне кажется, ей нравилось хотя бы в чужом дневнике стать дурной, рассказать о том, о чем от своего имени она рассказать не решалась.

Лицо Пруста помрачнело.

– Ты же не считаешь, что Джеральдин Бретерик относилась к детям так же, как Энкарна Оливар?

– Нет, конечно. Но может, иногда, очень редко, она чувствовала себя сходно и…

– И что, сержант? Давай выкладывай.

– Вы никогда не признавались себе, что чувствуете то, чего чувствовать не должны? И что вам эти неположенные чувства нравятся?

– Нет, – нетерпеливо отрезал Пруст. – И давай не увлекаться психоанализом. У нас есть результат. Это главное.

– Да, сэр.

Чарли была уже в дверях, когда Пруст пробормотал:

– Моя жена с тобой согласна. Насчет дневника, насчет Джеральдин…

– Согласна?

– Неудивительно, что женщины по-прежнему добиваются меньшего, чем мужчины, коли у вас мозги так устроены. Еще Лиззи сказала, что я должен тебя поздравить. Поздравляю, сержант.

Чарли чуть не рассмеялась: она ни разу не видела Пруста таким надуто-сердитым.

– С чем, сэр?

– Тебя и Уотерхауса. С вашей грядущей свадьбой.

Пруст постукивал ногтем по кружке. Судя по всему, он хотел поскорее свернуть разговор, и в своем желании не был одинок.

Чарли почувствовала, как у нее отвисает челюсть.

– Сэр… Это не совсем…

Снеговик поднял руку:

– Меня не интересует процесс, сержант. Только результат. Наверняка у тебя есть свои причины – эмоционального характера причины – для этого решения. – Он сокрушенно покачал головой. – Раз уж ты моего мнения не спросила, я и не буду его высказывать.