Домашний фронт
Шрифт:
— С мамой все хорошо, — наконец произнес Майкл. Честно говоря, ему было легче до дела Келлера, когда он еще мог верить в оптимистичные письма Джолин и ее заверения, что ей ничего не грозит. Теперь он знал правду. Как же ему успокоить дочь, ведь ее страхи вполне обоснованны, и он их разделяет? — Это не мама, Бетси.
Девочка соскользнула с валуна на землю.
— Могла быть.
— Но не она, — тихо сказал Майкл.
Глаза Бетси снова увлажнились, губы задрожали.
— В этот раз, — прибавила она.
— В этот раз.
— Я ее забываю. — Бетси сунула руку в карман и достала
У него язык не поворачивался сказать, что это неправда.
— Пойдем в «Краб» и посмотрим на ее фотографии. Вспомним.
Бетси кивнула.
Но этого было мало.
Майкл протянул ей руку. Иногда просто держаться за руки — единственный выход.
После ужина Майкл отвел девочек домой, посмотрел, как они бегут к себе наверх. Он чувствовал себя опустошенным. Ему следовало предвидеть, сколько эмоций вызовет ужин в ресторане. Там чувствовалось присутствие Джолин. Лулу и Бетси минут десять разглядывали прикрепленный к стене снимок мамы, сделанный «Полароидом». Лулу даже не стала есть — держалась за булавку в виде крылышек и плакала.
Майкл налил себе выпить и стал смотреть в окно — на залив опускалась ночь. Он слышал, как подошла Лулу. Она вскарабкалась на него, уселась на колени.
— Папа, Бетси плачет, — сказала она своим звонким голосом.
Майкл поцеловал дочь в лоб и вздохнул.
— Это из-за мамы, — сказала Лулу и расплакалась сама. — Она потерялась или ей больно, да?
Майкл крепче обнял дочь.
— Нет, малыш. С мамой все хорошо.
— Я скучаю по мамочке.
Он принялся раскачиваться взад-вперед вместе с ней, пока слезы на ее щеках не высохли. Когда она успокоилась, Майкл усадил дочь на диван и поставил диск с «Русалочкой». Это на какое-то время отвлечет Лулу. Хотя, конечно, ей давно пора лежать в постели — уже поздно. Но Майкл не мог думать ни о чем, кроме Джо и того, что с ней могло случиться.
Он не принимал никакого решения, просто обнаружил, что идет в свой кабинет. Вошел, закрыл за собой дверь. Руки у него дрожали, кубики льда позвякивали в стакане с виски.
Майкл сел на диван и опустил голову. Бетси волновалась, что забывает мать. А он уже давно забыл Джолин, разве не так? Жил с ней, спал с ней, но тем не менее умудрился забыть женщину, которую взял в жены. Скосив глаза влево, он увидел фотографию в рамке — он и Джолин. Снимок сделан много лет назад, в дендрарии Сиэтла. Тогда они были молоды и влюблены. «Посмотри на утиную семью, Майкл, когда-нибудь мы будем так же ковылять вместе с детьми…» На этом снимке, в этой счастливой улыбке он узнал ее, вспомнил.
Майкл поднялся, чувствуя, что его слегка шатает. Достал из книжного шкафа фотоальбом в кожаном переплете и старую видеокассету, сунул их под мышку, вернулся в гостиную, позвал Лулу и поднялся по лестнице.
— Можно нам войти? — спросил он, постучав в дверь Бетси.
— Да.
Он взял Лулу на руки, отнес в комнату и усадил на кровать рядом с сестрой. Потом сел между ними и раскрыл альбом.
В центре первой страницы под прозрачной пленкой была одна из немногих детских
Джолин часто повторяла, что выбрала эту фотографию для иллюстрации начала своего жизненного пути из-за его типичности: матери нет, а отец уходит. Майкл видел снимок сотни раз, но только теперь заметил, какая Джолин тут угловатая и худая. Волосы словно несколько недель не видели расчески, в глазах невыразимая тоска. Она смотрит, как уходит мужчина. Почему он не замечал этого раньше?
— Ей здесь почти пятнадцать. Чуть старше тебя, Бетс.
— Она тут грустная.
— Это потому, что мы еще не родились. — Лулу повторила обычный комментарий Джолин к снимку.
Майкл медленно переворачивал страницы, вместе с дочерьми путешествуя по жизни Джолин. Вот она в военной форме, вот на мотоцикле, вот играет во фрисби. И на каждой следующей фотографии она выше, сильнее. Но только на свадебной фотографии он увидел ее — ту женщину, в которую влюбился. Всю церемонию Джолин улыбалась и плакала, говорила, что это самый счастливый день в ее жизни.
«В нашей жизни, — сказал он, целуя ее. — Мы всегда будем так же любить друг друга, Джо».
«Конечно, будем», — ответила Джолин и рассмеялась, и они верили в это многие годы, пока… не разлюбили. Нет, пока он не разлюбил.
— Какая мама красивая! — сказала Лулу.
Майкл знал все горести и утраты Джо, знал, чего у нее никогда не было и что ей пришлось преодолеть, но на всех фотографиях она выглядела необыкновенно счастливой. Он делал ее счастливой и всегда это знал. Но теперь забыл, каким счастливым делала его она.
— Когда мама вернется? — спросила Лулу. — Завтра?
— В ноябре, — ответила Бетси и вздохнула. — Всего на две недели.
— Ой! — пискнула Лулу. — А мне уже будет пять?
— Да, — сказала Бетси, — но на твоем дне рождения мамы не будет.
Не дожидаясь, пока Лулу заплачет, Майкл поднялся и вставил кассету в телевизор. После отъезда Джолин девочки постоянно смотрели «прощальные пленки», как он их называл, — записи, которые Джолин сделала для каждой дочери. Но эту кассету они не доставали уже много лет.
Майкл нажал клавишу «Старт», и фильм начался. В первом эпизоде Джолин с затуманенными глазами держала на руках девочку ростом не больше бутылки молока. «Поздоровайся со своими приятелями, Элизабет. Или ты будешь Бетси? Майкл? Как тебе кажется, она похожа на Бетси?»
А вот Бетси делает первые шаги, наклоняется вперед и, смеясь, шлепается на пол… Джолин хлопает в ладоши, плачет и приговаривает: «Смотри, Майкл, не пропусти это…»
Двенадцать лет его жизни на сорокаминутной кассете.
Он нажал клавишу «Стоп».
Вот она, его Джо. Прекрасное лицо искажено и размыто стоп-кадром, но силу ее улыбки не могло скрыть ни зернистое изображение, ни приглушенные цвета.
В ее глазах Майкл увидел всю свою жизнь, все свои мечты, надежды, страхи.