Домашний арест
Шрифт:
Кэсси вдруг зашлась в рыданиях.
— Противно, да? Тебе противно? Я знаю! Я мерзкая. Я отвратительная… Я…
Они… — захлебывалась плачем моя девочка.
— О, господи, малыш, прекрати, — я притянул ее к себе, стиснув в объятьях, оправдываясь. — Ментол. Это сраный ментол. Я его ненавижу. Ты не отвратительная, не противная. Не смей… Ты моя, малышка. Моя!
Она снова заплакала, но уже не так отчаянно, скорее, облегченно. Я поглаживал ее волосы и спину, успокаивая, нашептывая нежности.
— Я
— Что? — не понял я.
— Ненавижу ментол, но в магазине других не было, — оправдывалась она, подняв на меня опухшие глаза.
— Детка… — я засмеялся и прижал ее к себе снова.
Мы молча сидели. Я пытался подобрать слова, чтобы начать разговор. Не давить. Помочь. Дать понять, что все будет хорошо. Что она в безопасности со мной.
— Кэсси, помоги мне, — выдавил-таки, — помоги мне наказать его. Я смогу и без тебя, но… Кэсси, если ты все расскажешь — будет проще.
Она смотрела на меня какое-то время, а потом кивнула. Поднялась, потянув меня внутрь. Весь остаток дня мы провели в моем кабинете. Я старался не давить на нее — сам молча стучал по клавишам, описывал все увиденное на мониторе, только иногда уточняя у нее детали. Кэсси морщилась, но воспроизводила их с Фордом разговор, его угрозы, свои ответы. Это было тяжело слышать даже мне. Кулаки сами собой сжимались, но, стиснув зубы, я заставлял себя продолжать печатать.
Вытащив из принтера готовый текст с показаниями, я протянул его Кэсси. Она потянулась за ручкой, не глядя подписала. Я даже не стал настаивать, чтобы она перечитала.
Обняв Кэсси, чмокнул в лоб и пошел за кофе. Вернувшись, обнаружил ее сидящей на диване — протянул стаканчик. Она проигнорировала.
— Он снимал, — тихо проговорила Кэсси.
— Что?
— Кевин снимал то дерьмо на видео. Десять лет назад. Люк не знал. Форд сказал, что если я кому-нибудь расскажу, то все в Сэнди получат возможность подрочить на дефлорацию дочки шефа. Он специально сидел в стороне, чтобы не попадать в кадр. Только Люк… и… и я.
— Но… но… — в ужасе заикался я, хватая ртом воздух. — Они же не…
— Не трахнули меня, — закончила за меня Кэсси, изучая стену. — Я думаю, что и вида его члена у моего лица папе бы хватило, чтобы совсем не геройски скончаться от разрыва сердца. И даже если… Потом все бы его жалели. А он… он бы сдурел от этого. Я знаю. Он никому не позволял себя жалеть.
Это был не просто каприз. Не просто стыд. Она уехала, сохранив все в тайне, потому что говнюк ее шантажировал. Черт подери!
— Ты думаешь, запись?..
— Я не знаю… Но думаю, да… У него. И… Я не хочу, чтобы ты это видел… Это… это… — она опять спрятала в ладонях лицо.
Я тут же подлетел к ней. Что я еще мог? Только обнимать. Хотя… Я должен включить мозги и сделать все, что возможно. Оградить ее от этого дерьма.
Избавить от страха, быть еще больше униженной. Она не
Я долго разговаривал с детективом из Портленда. Они желали сами заняться этим делом. Форд и им стоял поперек горла. Оставшийся день прошел в долгих разговорах. Я отдал дело, но при этом настоял, что сам выступлю обвинителем.
Благо, моя квалификация позволяла это сделать.
Кэсси сидела на диване — очень тихая, какая-то потерянная. Райан принес ей обед, в котором она ковырялась исключительно из вежливости. Только моя нудная речь о правильном питании и угроза наябедничать отцу заставили ее проглотить половину. Ближе к ночи мы вернулись домой. Истерзанная нервным днем, Кэсси приняла таблетку и провалилась в тревожный сон.
Я долго смотрел на нее, гоняя в голове миллионы разных мыслей. Еще днем, пока Кэсси выходила в уборную, я записал ее на полное медицинское обследование в Портленде. Завтра мы вместе поедем туда. Пока я буду общаться с копами — она проверится. И… Я понял, что должен действовать прямо сейчас.
— Алек, — проговорил я в трубку, выйдя в кухню.
— Алан. — ответил он так же сдержанно. — Я полагаю, пришло время платить по счетам, мой легавый друг?
— Ты стал еще забавней после отсидки, — поддел я его.
— А ты все такой же фараон-зануда, — обмен любезностями, как всегда.
— Завтра в семь вечера, твоя аптека на Пайк-стрит.
— О'кей. Буду ждать, — он положил трубку.
Я включил компьютер и вошел в сеть госдепартамента. Накопав достаточно информации на Кевина и Люка, я отпечатал данные вместе с их фото, сложил в конверт, запаковал. Завтра будет тяжелый день.
Вернулся в спальню, разделся и прижался к Кэсси. Даже после принятой таблетки она спала беспокойно. С ее губ то и дело слетали нервные вздохи и отчаянное: «нет, пожалуйста, не надо». Я просыпался от каждого звука, от малейшего дрожания любимого тела. Правильно сделал, что записал ее еще и к психотерапевту. Она не излечится от этого дерьма сама. Даже если Алек сможет мне помочь, Кэсси не отпустит прошлое. Ей нужна помощь. Страх так глубоко пустил корни, что заставлял бояться даже не Кевина… Кэсси пугал сам страх.
Она боялась саму себя. Это я понял точно, прежде чем вновь погрузиться в беспокойный сон.
Утро выдалось суматошным. Я разбудил Кэсси, отправил в душ. На кухне за завтраком, сам залил хлопья молоком, буквально насильно запихивал их в нее.
Она скулила и капризничала, как маленькая, требуя кофе и сигарету. Но я был непреклонен. Безусловно, она заартачилась, когда я объявил, что оставлю ее в клинике на обследование, пока сам буду занят в департаменте. Я опять пригрозил, что нажалуюсь отцу. Кажется, это будет моей коронной фишкой.