Дом

Тилли С.

Офис хороший. Я уже осматривала его, и тяжелая темная мебель очень в стиле Доминика. Но кожаное офисное кресло удобное, и на столе есть место для подключения ноутбука, так что меня все устроит.

На мгновение мне захотелось оставить бутылку холодного напитка прямо на столе, но стол настолько искусно сделан, что я начинаю открывать ящики в поисках подставки.

Я ее не нахожу, но нахожу чистый блокнот, который подойдет.

Включив ноутбук, я нажимаю ссылку, чтобы присоединиться к веб-сеансу.

До начала еще пара минут, и я бросаю взгляд

мимо компьютера на дверь кабинета. Мне хочется запереть ее, но я должна верить, что Доминик просто не войдет во время моего сеанса. Не говоря уже о том, что я не могу себе представить, что запертая дверь могла бы что-то сделать, если бы он действительно хотел войти.

На экране я вижу свое лицо, смотрящее на меня, пока жду, когда присоединится врач.

Я затягиваю свой «конский хвост».

Я ёрзаю на сиденье.

Я делаю еще глоток корневого пива.

Я всегда немного нервничаю перед приемом, потому что терапия никогда не бывает веселой, но сегодня я чувствую себя особенно напряженной.

Наверное, потому, что я знаю, что мне придется рассказать ей, что я вышла замуж и переехала в новый штат с тех пор, как мы разговаривали в последний раз.

Я кладу руки на колени и напоминаю себе, что она меня не осудит. Она никогда этого не делала.

Запах обеда, который Дом принес мне домой, наполняет офис. Я не буду есть его во время разговора, но я всегда чувствую себя выжатой после терапии, так что мой план — просто посидеть здесь и съесть его холодным потом — в одиночестве.

Я подумываю открыть контейнер, чтобы тайком съесть картошку фри, когда на экране появляется сообщение о том, что сейчас присоединится доктор.

«Добрый день, Вэл», — улыбается мне доктор Эми, ее упругие седые кудри обрамляют ее лицо.

«Привет». Я машу рукой. Как идиотка.

«Как прошел твой день сегодня?» Она начинает сеанс, как обычно.

Я уже научилась не торопиться, прежде чем ответить.

Я думаю о том, как проснулась с Домом, наполовину на мне. И о том, как он целовал мой затылок, думая, что я сплю.

Я вспоминаю наш утренний рабочий звонок девочкам и все наши улыбки и смех.

Я думаю о том, что я чувствовала, когда думала, что у Дома есть комната для другой женщины. Как мне было дурно думать о нем с кем-то другим.

И какое же облегчение я испытала, когда он сказал, что это вещи его матери.

И я думаю о том, как он увернулся от бюстгальтера, который я в него бросила, потому что это был бюстгальтер его мамы.

Я улыбаюсь. «Это было хорошо». Я думаю о вкусно пахнущей еде, которая меня ждет, потому что мой новый, определенно сумасшедший, муж проверяет меня и хочет убедиться, что я ем. И что он принес мне гиро и картошку фри, потому что ему нравится моя мягкость, и он не пытается посадить меня на диету. «Это было на самом деле довольно хорошо».

«Кажется, тебя это удивило».

Я пожимаю плечами. «Последние несколько дней были не очень хорошими».

Доктор Эми издает звук понимания. «Хочешь поговорить об этом?»

«Я

даже не знаю, с чего начать», — признаюсь я.

«Какие чувства вы испытывали, из-за которых все было не так хорошо?»

Легкость, которая была мгновение назад, улетучивается, и я сжимаю губы. «Я была… Вчера мне пришлось пойти на похороны». Я сглатываю. «И я знаю, что похороны моей мамы были шесть лет назад, но недавно я снова испытываю все эти чувства».

«Какие чувства?»

«Как будто я нигде не на своем месте», — тихо говорю я.

«А вчера вы тоже так себя чувствовали?»

Я качаю головой. «Нет. Вчера было… так, как и должно быть».

Она наклоняет голову. «Что ты имеешь в виду?»

«Это было грустно. Ужасно грустно. Но…» Мне приходится замолчать. «Кто-то обнял меня». Слезы, о которых я даже не подозревала, текли по моим щекам. «И это-это просто… Я даже не знала ее, но она обняла меня, и я обняла ее в ответ, и это помогло. Понимаешь? Это было простое объятие, и внезапно я больше не чувствовала себя такой одинокой. И это просто… Это сводит меня с ума. Потому что почему у меня не могло быть этого?» Я протираю щеки руками. «Я знаю, что мы не можем изменить прошлое, но я не могу перестать думать о том, как бы изменилась моя жизнь, если бы у меня была такая… поддержка».

Доктор кивает. «То, что мы не можем изменить прошлое, не значит, что мы не можем на него злиться».

«Я знаю», — шмыгаю я носом.

«И мечтать о другой жизни — это нормально, пока вы продолжаете хвалить себя за то, чего вы достигли самостоятельно».

Я киваю.

«Но ты же сказала, что сегодня было лучше?» — спрашивает она.

«Да. Я, гм, хорошо спала прошлой ночью». Мои щеки уже краснеют от слез, так что мне не нужно беспокоиться о том, что я покраснею. Потому что я ненавижу признавать, что я лучше сплю, когда Дом рядом со мной. Или когда он наваливается на меня.

И оргазм, вероятно, не был болезненным.

ГЛАВА 38

Дом

Я начинаю опускать крышку ноутбука.

Нечасто моя совесть пробуждается, но когда я вижу, как Валентина плачет, разговаривая со своим психотерапевтом о том, что она чувствует себя чужой, я начинаю чувствовать себя виноватым.

«… работали над поиском сексуального удовлетворения с партнером?»

Я снова поднимаю крышку.

Подождите что?

Вэл кивает и прижимает руки к щекам.

Мне чертовски нравится, когда она это делает.

"Вроде."

«Вроде того?» — спрашивает доктор.

Да, Валентина, ну, типа того?

«Да», — признается моя жена.

«Это тот мужчина, которого вы встретили в самолете?»

Я наклоняюсь ближе. Она рассказала обо мне своему терапевту?

Вэл кивает, опуская руки.

«Это происходило каждый раз?» — спрашивает врач.