Дом

Тилли С.

Я уже бывал в офисе и знал, что сегодня будет слишком — потому что знал, что девушки на вчерашней телефонной конференции проболтаются о том, что я выхожу замуж за Доминика. И я знал, что татуированный палец станет большой проблемой. Но я не ожидал, что мой босс будет вести себя так скользко.

Мистер Ритц всегда был немного… слишком дружелюбным. Он перешагнул черту между неловкостью в общении и тем, о чем можно сообщить в отдел кадров. Но сегодня…

Я провожу руками по краям юбки.

Может

быть, это была моя вина, что я надела что-то более облегающее, чем обычно, но вы бы подумали, что недавно вышедшая замуж женщина должна была бы поместить меня в категорию «недоступных». Я имею в виду, что каждый сотрудник должен быть в этой категории для мистера Ритца в любом случае, но его взгляды сегодня были больше похожи на ухмылки. И не раз он стоял слишком близко ко мне, и я клянусь, он заглядывал мне под рубашку.

Роб молча стоит рядом со мной, и я открываю рот, чтобы спросить его, стоит ли мне рассказать об этом Дому.

Но потом я закрыл рот.

Если я спрошу Роба, он скажет Дому. И я не совсем уверен, что Доминик не убьет моего босса.

На самом деле, я почти уверен, что Доминик убил бы его.

И хотя я начинаю верить, что мистер Ритц — подлец, я не уверен, что он заслуживает смерти.

Лифт открывается, и я выхожу вперед Роба.

Не знаю, сказали ли ему не разговаривать со мной, но по дороге на работу и с работы он молчал, так что я продолжаю эту традицию.

Все, чего я хочу, — это подняться наверх, надеть спортивные штаны и немного покричать в подушку.

Так как я добираюсь до двери первым, я кладу руку на защитный экран и жду звука открывания, а затем прохожу через него.

Я делаю четыре шага в квартиру, прежде чем замираю, в тот же момент Роб произносит: «Вот дерьмо» себе под нос.

Потому что на моей кухне стоит женщина. Практически девочка, потому что она выглядит моложе меня. С длинными черными волосами, в укороченном топе, демонстрирующем тонкую талию, и в таких обтягивающих леггинсах, что я удивляюсь, как она вообще может дышать.

Я позволил рюкзаку соскользнуть с плеча.

Роб ловит его прежде, чем он успевает приземлиться, но мне все равно.

«Кто ты, черт возьми, такой?» — рявкаю я.

Мои ноги сводят меня с ума, но я не собираюсь показывать слабость перед этой женщиной, поэтому я не снимаю обувь и направляюсь к ней.

Она прекращает свое занятие, ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня. «Эм, я готовлю ужин».

Я отказываюсь думать о том, как здесь вкусно пахнет.

Если Доминик думает, что сможет нанять какую-нибудь сексуальную женщину, чтобы заставить меня ревновать… Что ж, это работает.

«Ты дома». Голос Дома заполняет большую комнату, и я резко поворачиваю голову в сторону, чтобы увидеть, как он выходит

из нижнего коридора в одних только спортивных шортах.

Пот капает с его тела. Его грудь все еще поднимается и опускается, как будто он буквально только что прекратил тренироваться.

И он позволяет этой случайной женщине увидеть себя таким. Практически голым.

«Что ты делаешь?» — прошипел я.

Он проводит рукой по голове, и мой живот сжимается. Потому что я помню, как делал это.

«Пойду приму душ», — говорит он небрежно, а затем начинает бежать вверх по лестнице. Добравшись до верха, он останавливается. «О, у меня тут закончились полотенца. Может кто-нибудь из вас принести их наверх? Я оставлю дверь открытой».

Потом он ушел. Исчез по коридору к нашей спальне, где он собирается оставить дверь открытой, чтобы кто-то из нас мог принести ему это.

Поднесите его к душевой кабине из прозрачного стекла.

К черту этого мужика.

Мои руки сгибаются.

Да пошли вы его на хер.

Развернувшись на каблуках, я вхожу на кухню.

Женщина быстро отступает, пытаясь уйти от меня. Но я не преследую ее. Она здесь просто как еще одна пешка Дома. Потому что он думает, что мы играем в игры.

Я рывком открываю ящики один за другим, пока наконец не нахожу тот, где лежат полотенца для рук.

Я вытаскиваю один, затем продолжаю идти в кладовую, которую я нашел вчера. Это большая, прекрасно организованная комната, но я здесь для одной цели.

Найдя нужный мне прибор, я хватаю его с полки и выбегаю из кладовки.

«Э-э, Вэл… — осторожно говорит Роб. — Я не могу позволить тебе убить его».

Я фыркаю, засовывая полотенце в отделение для хлеба на тостере. «Я не буду его включать».

Кажется, я слышу, как девушка хихикает, но я не останавливаюсь.

Мои толстые ботинки тяжело ступают по ступенькам, и к тому времени, как я добираюсь до вершины, я начинаю задыхаться.

Как он посмел.

В конце коридора дверь нашей спальни открыта.

Как он, черт возьми, посмел.

Когда я захожу внутрь, я обнаруживаю, что он оставил дверь ванной широко открытой, как и обещал.

Мой гнев нарастает, когда я думаю о том, что сюда вошла другая женщина.

И к тому времени, как я захожу в ванную, я уже киплю.

Обнаженное тело Доминика немного скрыто за паровым зданием за стеклом, но я могу видеть достаточно.

И это мнение принадлежит только мне.

Больше ничей.

«Вот твое чертово полотенце», — рявкаю я, а затем швыряю весь тостер через стеклянную стену.