Дом

— Гасси, Гасси…

Маленькие пальчики дергали за простынь, тянули за волосы, щи-пали…

— Гасси! Гасси!

Она со стоном перевернулась на спину.

— Ну, Гасси я, Гасси… Что вам от меня надо?

Мохначи возбужденно прыгали по постели и по полу, хватали за руки, пытаясь стащить ее с кровати. Бормоча невнятные ругательства, Гасси села и с ненавистью уставилась в темноту.

— Если там еще один щенок, клянусь, утоплю его собственными ру-ками!

Растрепанная,

всклокоченная, босая, в одной ночной рубашке, она дошагала до кухни и рывком распахнула дверь.

Щенка не было. Вместо него на крыльце дома лежал человек. Ко-гда дверь открылась, голова его тупо стукнула о порог — можно было понять это и как вежливое пожелание войти.

Гасси посмотрела направо, налево. Стояла глубокая ночь, город давно спал, стих даже шум близкой стройки. Гасси посмотрела наверх. Наверху было сито звезд, полная луна и сидящий на козырьке крыши филин.

— Ну-ну, — сказала Гасси. — Если это твои шуточки, ушастый, я тебе шею сверну!

— Угу, — принял к сведению филин и, распахнув крылья, взмыл в не-бо, на мгновение заслонив луну. Гасси включила тусклый наддверный фонарь, присела рядом с лежащим, осторожно толкнула его в плечо. Человек послушно перевернулся на спину — и она его узнала.

Все оказалось еще хуже, чем казалось. Гасси села на пятки и с ти-хой яростью оглядела темный двор.

— Ну, только узнаю, кто!..

Оставалась надежда, что она не сумеет затащить такого крупного мужчину в дом. Мохначи лишили ее и этого — вцепились в рубашку и брюки лежащего, волоча его так целеустремленно и стремительно, что ей оставалось только поддерживать ему голову. Они даже втянули его на кушетку и принялись деловито подтаскивать подушки и пледы, пока Гасси, сморщившись, не замахала руками, разгоняя их, как надоедли-вых мух.

— Все-все, хватит, спасибо! Спасибо всем, кто помог вырыть для меня глубокую могилу!

Гасси, выпрямившись, уперлась руками в бока, и уставилась на Стивена Уокена. Даже сейчас, в далеко не лучшем своем виде — пыль-ный, бледный, с запекшейся кровью на левом виске — он выглядел как воплощение грез любой юной девы…

И не очень юной.

Чтоб он сдох.

Что, он, кстати, вполне мог успеть сделать. Гасси дотронулась до влажной кожи и, к своему сожалению, почувствовала слабо пульси-рующую жилку. Повернулась к рассевшимся кругом, как в цирке, мох-начам:

— Ну да, он здесь, в моем доме! И что я, по-вашему, должна с ним делать? Добить, чтобы все мы были счастливы?

Мохначи загомонили наперебой, но, отмахнувшись от них, Гасси схватилась за телефон.

— Доктор дома? Разбудите, пожалуйста, это очень срочно! А, это ты! Будь другом, возьми чемоданчик со своими причиндалами и приез-жай ко мне… Нет, не со мной. С подкидышем.

Стивен Уокен остановился, положив руки на низкую калитку. К до-му вела извилистая, выложенная цветным кирпичом дорожка. На ши-роком крыльце веранды сидела женщина. Он не сомневался, что это именно та, которая ему нужна. Просторная светлая старая рубаха, лег-кие полотняные короткие брюки, широкополая

шляпа из соломки. В ру-ках женщины были садовые ножницы. Ему говорили, она любит во-зиться в саду…

— Добрый день! — сказал он, слегка повысив голос. — Можно войти?

Она вскинула голову, вглядываясь в него из-под полей шляпы. По-ложила ножницы на крыльцо рядом, вытерла о рубаху руки.

— Здравствуйте. Заходите, конечно.

Мужчина шел по дорожке между розами — она с любопытством раз-глядывала его. Наверняка один из этих рабочих, что целыми днями трудятся по соседству. Сейчас попросит пить или позвонить по теле-фону. Большей частью они были дружелюбны, да и она не старалась наживать себе лишних врагов. Она сняла шляпу, положив ее на пери-ла, распустила «хвостик». Мужчина остановился у крыльца и некоторое время смотрел на нее сквозь стекла темных очков. Она вопросительно подняла брови.

…Черт, они говорили — "упрямая старая дева" — и он представил себе иссохшее злобное существо, безвкусно одетое, ненавидящее весь белый свет, и мужчин — в особенности. Женщина оказалась нена-много его старше, и, хотя внешности вполне заурядной, вовсе не была замшелым страшилищем.

— Мне нужна хозяйка дома, — сказал он на всякий случай.

— Это я, — она слегка склонила голову набок, улыбаясь ему снизу зелеными глазами. Это у нее здорово получилось, он и сам не прочь перенять такой прием.

Так как он молчал, Гасси решила ему помочь.

— Хотите пить?

— Пить? — он рассеянно огляделся. — Да, неплохо бы. Эта чертова жара…

— Я принесу, — она легко встала, повернулась и исчезла в полумра-ке двери. Стив опустился на крыльцо, разглядывая роскошные, тяже-лые, ухоженные розы. Сад был небольшим, но создавал странное впе-чатление уединенности, отгороженности от остального мира. Даже зву-ки близкой стройки были приглушенными, будто дом и сад накрыло прозрачным куполом — жужжание пчел, шелест листьев, журчание ру-чья… Ручья? Он наклонил голову, прислушиваясь, даже привстал, со-бираясь увидеть этот самый ручей…

— Вот лимонад — хотите?

Он с благодарностью принял запотевший стакан. Действительно, было очень жарко. Хозяйка уже вернулась, а он так и не придумал, с чего начать разговор. В этом месте совершенно не хотелось думать. Хотелось смотреть, вдыхать аромат роз, наслаждаться освежающей прохладой лимонада…

Оставалось полагаться на интуицию и везенье. Они его редко под-водили.

— Здорово, — искренне сказал он, кивнув на цветы.

Хозяйка со спокойным удовольствием оглядела сад.

— Да. Но капризны, как дьяволы! Вон на те, видите, бордовые, я по-тратила три года…

Он снизу взглянул в ее лицо. Прислонившись плечом к столбу ве-ранды, непринужденно скрестив ноги, женщина отпивала из своего бо-кала маленькими глотками. Лицо у нее было незагорелым, такая белая кожа вряд ли хорошо выносит солнце. Поэтому она и надевает шляпу…

Он обругал себя — скажите, какой глубокомысленный вывод! Какого черта он приперся сюда? Все можно было решить в кабинете у мэра, в присутствии юристов.