Дом волчиц
Шрифт:
Глава 38
Всех ожидает черная ночь и дорога к могиле [36] .
Амара в одиночестве стоит в коридоре лупанария. Никто еще не проснулся. Она смотрит на знакомые закопченные стены, на картины над дверными проемами: на женщину в позе наездницы над кубикулой Виктории, на мужчину с двумя членами над кубикулой Бероники. На всех этих женщин на стенах, беспрерывно обслуживающих чужую похоть, даже
36
Пер. Н. Гинцбурга.
Она уверена, что Руфус скоро освободит ее. Должен освободить. Но даже если он не даст ей свободу, а только выкупит из лупанария, все равно принадлежать ему в тысячу раз лучше, чем Феликсу. Холодок страха возвращается, но она ожесточенно потирает плечи, словно пытаясь стряхнуть с себя тревогу.
Ее вырывает из раздумий шум удара, доносящийся из бывшей кубикулы Крессы.
Занавеска слегка колышется, раздуваемая порывистыми движениями Британники, и Амара сжимает в руках вонючую ткань.
— Это я, Амара, — тихо говорит она, прежде чем войти.
Британника не оборачивается. Амару уже не впервые поражает ее странность. Иноземка слишком высока для женщины, а ее рыжие волосы слишком коротки. Они настолько спутались, что девушки были вынуждены их отрезать. Британника настолько пренебрегает своей внешностью, что кажется почти уродиной, и все же Амара восхищается несомненной силой ее тела. При взгляде на нее все старания остальных девушек выглядеть соблазнительно кажутся жалкими.
Амара наблюдает за тем, как бледные руки ударяют воздух. Интересно, когда Британника в последний раз выходила из кубикулы, когда последний раз видела дневной свет. Она вспоминает обещание, данное Крессе.
— Тебе не помешает подышать свежим воздухом, — говорит Амара. — Давай вместе пройдемся до колодца.
Поначалу Британника не подает виду, что услышала ее, но Амара продолжает ждать, по опыту зная, что рано или поздно та всегда отзывается. Она смотрит, как Британника наносит удары, немного не доходящие до стены, при любом неосторожном движении рискуя сломать руку. Внезапно она останавливается, отыскивает среди постельных покрывал свой плащ, надевает его и поднимает с пола кувшин. Она склоняет голову набок и нетерпеливо смотрит на Амару, как бы говоря: «Чего ты ждешь?»
Амара берет стоящее у задней двери лупанария общее ведро, и они вместе выходят на улицу в тягостном молчании. Британника излучает враждебность, испепеляя взглядом каждого, кто осмеливается посмотреть в ее сторону. Кажется, она жаждет драки еще больше, чем Парис, и будет только рада, если кто-то из мужчин отважится к ней приблизиться.
Они подходят к колодцу. Возле него уже стоят двое мужчин — должно быть, рабы из разных домов, воспользовавшиеся возможностью поболтать. Амара терпеливо ждет, хотя они лишь преграждают ей путь, не выказывая ни малейшего намерения наполнить ведро. Наконец они, соизволив заметить девушек, отступают в сторону, но Амара чувствует на себе их взгляды. Она бы не удивилась, если они намеренно
Амара молча подходит к каменному колодцу и с лязгом опускает в него ведро. Она начинает качать воду, остро ощущая близость стоящих к ней вплотную мужчин. Один из них кладет ладонь на ее зад и толкает.
— Тебе помочь?
На него бросается Британника. Амара с плеском роняет ведро. Британника держит мужчину за шиворот, словно пса, едва не отрывая его от земли. Он замахивается на нее кулаком, но она с силой выкручивает ему руку. Мужчина вскрикивает, и Британника улыбается. У нее не хватает переднего зуба, выбитого жестоким клиентом.
— Ладно, незачем так кипятиться! — кричит второй мужчина, подскакивая к ним. — Смотри. — Он показывает на Амару. — Никто ее не трогает!
Британника не отвечает. Продолжая улыбаться своей злой улыбкой, она еще некоторое время смотрит на барахтающегося в ее руках мужчину, словно играющая с мышью кошка, и наконец ослабляет хватку. Мужчины смотрят на нее, потом друг на друга. Очевидно, ни одному, ни другому недостает смелости вступить в драку с этой пугающей незнакомкой. Они спешат прочь по улице.
Британника провожает их взглядом.
— Дикарка, — грубым и хриплым от долгого молчания голосом говорит она.
— Что? — ошеломленно переспрашивает Амара. — Что ты сказала?
— Ди-карка. — Британника медленно, со смаком повторяет резко звучащее латинское слово. Она снова растягивает губы в щербатой улыбке.
— Ты говоришь по-латински?! — восклицает Амара. — Ты можешь говорить!
Британника едва заметно кивает в знак подтверждения. Они никогда еще не были так близки к настоящему общению.
— Я знала, знала, что ты все понимаешь! — Британника, не слишком довольная ее чрезмерным воодушевлением, проходит мимо и начинает наполнять брошенное ведро. Амара, не в силах сдержать горячность, следует за ней. — Пожалуйста, поговори со мной. Ты можешь мне доверять. Пожалуйста. — Вместо ответа Британника нетерпеливо указывает на стоящий на земле кувшин. Амара протягивает его ей. — Я обещала Крессе, что стану тебе подругой. Я ей обещала.
При упоминании имени Крессы Британника застывает. Выдернув ведро из колодца, она с такой силой бросает его в руки Амары, что та спотыкается и едва не роняет его. Потом Британника поднимает кувшин и быстрым шагом идет назад к лупанарию. Амаре не остается ничего иного, как ковылять за ней. Тяжелое, до краев полное ведро не оставляет ей никаких шансов угнаться за иноземкой. К тому времени как она возвращается в лупанарий, Британника уже исчезла в своей кубикуле.
— Полезными делами занимаешься? — Из латрины выходит Виктория. Она, потирая живот, прислоняется к маленькой стене. — В месячных одно хорошо: благодаря им понимаешь, что не беременна.
— Со мной только что заговорила Британника! — сообщает Амара, бросив ведро. — Она только что заговорила по-латински!
— Правда? И что она сказала? — удивленно спрашивает Виктория.
— «Дикарка»!
— «Дикарка»?.. — Виктория морщит нос. — И больше ничего?
— Нет, ничего.
— Это еще не значит, что она владеет речью. Она просто повторяет слова, которые слышала.