Дом волчиц
Шрифт:
— Ты не против, если я немного побуду наедине с собой? — спрашивает Кресса. — Можешь подождать здесь. Я ненадолго.
Амаре все это не нравится, ведь в гавани всегда небезопасно, но она не может отказать умоляюще смотрящей на нее подруге.
— Ладно, — говорит она. — Только не уходи слишком далеко. Не хочу целую вечность сидеть здесь в одиночестве.
Кресса быстрым шагом идет прочь. Она давно не выглядела такой сильной и целеустремленной. В конечном счете морской воздух пошел ей на пользу. Ухватившись за основание колонны и вытянув шею, Амара оглядывается, чтобы видеть, куда направляется Кресса. Та подходит к пристани, останавливается
Она оглядывается на Крессу и в ужасе вскакивает. Какой-то мужчина пытается отогнать ее от своих товаров, но она упрямо цепляется за амфору. Амара со всех ног кидается к ним. Мужчина повышает голос и, похоже, собирается оттащить Крессу силой. Амара кричит ей, чтобы выпустила сосуд из рук, и, к ее облегчению, Кресса отходит в сторону, но вдруг одним махом сталкивает амфору с пристани и стремительно падает вслед за ней. Должно быть, она привязала к ручке свой плащ.
С губ Амары срывается потрясенный крик. Расталкивая и сбивая с ног разгневанных встречных, она устремляется к кромке воды и бросается на колени на пристани.
— Кресса! — зовет она, перегнувшись через причал. — Кресса!..
Сердце ее тяжело колотится. Тщетно пытаясь уложить в голове увиденное, она вглядывается в пенистые волны в месте падения своей подруги, но та пропала без следа.
Амара потерянно встает, оглядывая пристань в поисках помощи. Мужчина, кричавший на Крессу, стоит рядом и смотрит в воду с таким же потрясением, что и она. Амара хватает его за руку.
— Ты умеешь плавать? Ты можешь прыгнуть в море и спасти ее? — Она истерически рыдает и от волнения едва не сталкивает в воду его самого. — Пожалуйста, сделай же что-нибудь! Пожалуйста! Она умрет!
Мужчина в ярости сбрасывает с себя ее руки.
— Эта проклятая сука только что украла сосуд с моим лучшим оливковым маслом! По-твоему, я буду рисковать жизнью ради грязной, бесстыжей шлюхи? — Он замечает яркую тогу Амары. — Ты была с ней? У вас общий хозяин?
Амара снова всматривается в море. Теперь поверхность снова выглядит почти спокойной, словно Кресса не прыгала в воду и вообще никогда не существовала. Амара не умеет плавать. С каждым мгновением у Крессы все меньше шансов выжить. Возможно, она уже мертва. Вокруг, взволнованно переговариваясь, начинают собираться другие моряки и купцы. Ее охватывает страх.
— Нет, — говорит она, стараясь скрыть смятение и унять дрожь. — Я ее не знаю. Просто видела ее на улицах. — Амара поворачивается и, едва удерживаясь, чтобы не побежать, направляется назад к морским воротам.
Глава 34
Когда ты мертв — ты ничто.
Амара, захлебываясь и давясь слезами, докладывает Феликсу о случившемся. Они говорят без посторонних ушей, и он крепко держит ее за руки, чтобы
— Ты правильно не сказала им, что у вас общий хозяин, — говорит он, выслушав ее до конца. — Они бы заставили меня заплатить за масло. А Кресса и без того уже дорого мне обошлась. В последние месяцы она почти ничего не зарабатывала.
От потрясения Амара перестает рыдать. Феликс невозмутимо смотрит на нее. В его безразличии нет ничего нового, но ему все равно удается причинить ей боль. Ослепнув от ярости, она отпихивает его, и он шагает назад. Амара замахивается на него кулаком, но он оказывается быстрее, и вместо лица она попадает ему по плечу.
— Ненавижу тебя! — кричит она. — Тебе ни до кого нет дела! Она умерла из-за тебя, а тебе плевать. Ты ничего не чувствуешь. Я тебя ненавижу! — Он уворачивается от всех ее ударов; она слишком расстроена, чтобы точно прицелиться. — Чтоб ты сдох! — надсаживается она, вцепившись в его одежды и пытаясь встряхнуть. — Чтоб ты сдох!
Он заламывает правую руку Амары ей за спину, и она, вскрикнув, падает на колени.
— Не тебе судить о моих чувствах. — Его голос оглушительно гремит ей в ухо. Феликс отталкивает ее прочь, и она баюкает свою руку. — Глупая сука. По-твоему, я сам выбрал такую жизнь? Отвечай!
Амара молчит. Она никогда не задавалась вопросом, как вышло, что Феликс стал заправлять лупанарием. Казалось, он создан быть сутенером. Он опускается на корточки рядом с ней, и она сжимается.
— Я здесь родился. Да не здесь! — Он взволнованно машет рукой на кабинет, словно раздражаясь на его существование. — Внизу. По-твоему, я не знаю, каково это? По-твоему, я не понимаю? — Мука до неузнаваемости искажает его лицо. — Моя мать была не так храбра, как Кресса. Эта проклятая трусиха не решилась убить себя и избавить от страданий своего сына.
Амара не двигается с места, не смеет произнести ни слова. Невозможно надеяться, что, отдав себе отчет в сказанном, Феликс простит ее за то, каким она его только что увидела. Он сидит, сгорбив плечи, и впервые на ее памяти выглядит сломленным. В это мгновение Амара понимает, что, как бы ни ненавидела его, Феликс всегда будет ненавидеть себя сильнее.
— Этим местом управлял мой отец, или, лучше сказать, человек, которого называла таковым моя мать, — говорит он. — Видимо, он ей верил, потому что подарил мне свободу. Но только после того, как я много лет провел в обучении. — Произнося эти слова, Феликс смотрит на стол, должно быть, когда-то принадлежавший его отцу. При мысли о том, как скрупулезно он ведет счета, Амара представляет за этим столом маленького Феликса, за которым надзирает его старший, более жестокий двойник. Но потом она вспоминает граффити на стене своей кубикулы.
Амара, прерывисто дыша, отводит взгляд. Возможно ли, что ее хозяин когда-то торговал своим телом? Что он жил той же жизнью, что и Парис? Она боится заговорить, боится напомнить ему о своем присутствии, но не меньше пугает ее и затянувшееся молчание.
— Что произошло с твоей матерью? — слабым голосом спрашивает она.
— Она умерла, когда мне было десять лет. — Феликс упирает остекленевший взгляд в красную стену. Его горе настолько ощутимо, что Амара забывается. В это мгновение она видит перед собой лишь испуганного мальчика, потерявшего мать и мучимого отцом, и ее сердце сжимается от жалости. Она нежно касается его плеча.