Дом волчиц
Шрифт:
Сумерки еще не наступили, но сцену театра освещают пылающие факелы. Ярко расписанные колонны и статуи, актеры в диковинных костюмах и громкий смех напоминают ей атмосферу Виналий. Амара, никогда не бывавшая в театре,
29
Пер. А. В. Артюшкова.
Дают нехитрую пьесу «Евнух», написанную Теренцием, который, согласно горячим уверениям Руфуса, затмевает талантом самого Вергилия. Во всяком случае, она не отказалась бы обладать удачей главной героини, куртизанки Фаиды, которая, похоже, подчиняет себе мужчин с помощью одного лишь обаяния. Амара подозревает, что Фаида просто никогда не сталкивалась с такими сутенерами, как Феликс.
Она невольно смеется над этим мирком, где рабы превосходят хитростью своих хозяев, а мужчины влюбляются в женщин до умопомрачения. Ей вспоминаются слова Руфуса о правдивости театра — неужели он действительно думает, что в жизни такое бывает? Один из актеров на сцене переодевается евнухом, чтобы обесчестить понравившуюся ему рабыню. Этот рослый мужчина шепелявит и жеманничает, пытаясь убедить всех, что его можно без опаски оставить наедине с юной девственницей. По театру пробегает смех над нелепостью и дерзостью шутки.
— Какой искрометный юмор! — шепчет ей Руфус.
Преувеличенные крики девушки, доносящиеся из-за сцены, вызывают у зрителей веселые смешки. Руфус смеется вместе со всеми. Амара с застывшей улыбкой слушает рыдания актрисы. Возможно, комедия и вправду зеркало жизни.
Небо начинает темнеть, и тени на сцене удлиняются. Руфус поглаживает ее ладонь, проводя по ее пальцам своими. В ожидании этого вечера она боялась, что будет чувствовать себя не в своей тарелке среди почтенной публики. Виктория заставила ее внести кое-какие изменения в подаренное Плинием платье — «Ты же не хочешь, чтобы вы с Руфусом смотрелись как мать и сын! Покажи хотя бы край плеча!», — и теперь она мысленно благодарит подругу за настойчивость. Многие из присутствующих женщин явно куртизанки, сопровождающие богатых любовников. Ее взгляд привлекает темнокожая девушка с царственной осанкой, чьи одежды спадают изящными складками на спине, открывая лопатки. Амара ерзает на сиденье, пытаясь еще немного стянуть собственное платье с плеча.
Конец пьесы оказывается неожиданным: Фаиде удается сохранить обоих любовников — и любимого, и богатого. Амара смотрит на восторженно хлопающего Руфуса. Возможно, ее образ жизни вызовет у него меньшее отторжение, чем она боялась. Он поворачивается к ней с сияющим от счастливого возбуждения лицом.
— Тебе понравилось?
— Это было чудесно! — восклицает она. — Я никогда не была так счастлива!
— Как я рад! — говорит он, целуя ее ладонь. — Я очень надеялся, что ты останешься довольна.
Они выходят на улицу, смешавшись с толпой зрителей. Смех и шумные разговоры согревают вечерний воздух. Заметив
— Почему бы нам не уединиться в твоем заведении? — спрашивает Руфус.
До сих пор он присылал за ней одного из своих рабов, поэтому ему так и не довелось побывать в лупанарии.
— О нет! — ужасается Амара.
Она представляет, как Руфус под стоны Виктории войдет в узкий закопченный коридор, провонявший латриной, и застанет ее в объятиях какого-нибудь пьяного работяги из прачечной. Если это случится, она никогда больше его не увидит.
— Мы не можем туда пойти! Это страшное место!
— Но ты выглядишь так… замечательно, — удивленно возражает Руфус, глядя на ее почти приличное белое платье и тщательно уложенные волосы.
Амара понимает, что нельзя признаваться ему, как она стыдится убожества лупанария. Придется придумать более поэтичную причину, по которой нельзя туда идти.
— Мой хозяин невероятно жесток, — отвечает она. — Если он заподозрит, что я могу быть счастлива с тобой хотя бы всего на час, то никогда не позволит мне увидеть тебя снова.
— Правда? — Руфус выглядит встревоженным.
Амара бросает на него уклончивый взгляд, словно стесняясь говорить прямо.
— Если он узнает, что мне кто-то дорог, он меня жестоко покарает.
Она представляет, как посмеялся бы над ее выдумкой Феликс, которого никогда не волновало ничего, кроме денег.
Руфус сжимает ее ладонь.
— Я отведу тебя к себе домой. Мои родители уехали на лето.
К дому их сопровождает небольшая свита рабов, должно быть, дожидавшаяся перед театром во время представления. Руфус по-прежнему с воодушевлением рассуждает о пьесе, и они вместе забавляются, воображая, в какие еще проделки могли бы пуститься Фаида и ее возлюбленный по окончании пьесы.
— Даже наш евнух в конце концов женился на своей девушке, — говорит он о насильнике, — так что никто не пострадал.
Привратник впускает их в богатый особняк, расположенный неподалеку от дома Зоила, и Амара снова радуется, что они не пошли в лупанарий. Руфус проводит ее через атриум, выложенный прекрасной мозаикой на морскую тему, и она воображает, в какой ужас он пришел бы при виде глинобитного пола в «Волчьем логове». Когда они проходят через дворик, он останавливается, чтобы сорвать веточку жасмина.
— Этот запах всегда напоминает мне о тебе, — говорит он, давая ее Амаре. — Как ты сидела в том саду в окружении тысячи белых звезд!.. Я тогда даже удивился, что не знал, что у адмирала есть дочь, а потом вспомнил… — Он осекается.
«А потом ты вспомнил, что Плиний снял шлюху», — думает Амара.
— Какие прекрасные слова, — шепотом отвечает она, вдохнув аромат цветка и заткнув его за ухо. — Спасибо.
На сей раз она не противится его поцелуям. В конечном счете она здесь именно для этого.
— Нам чуть дальше, — говорит он, выпуская ее из объятий. — Мои комнаты в той стороне.
Прежде чем отвести ее в спальню, Руфус обращается к сопровождавшему их рабу:
— Виталио, принеси нам, пожалуйста, закуски.
Покои Руфуса расположены возле просторного сада. Она улыбается про себя, увидев на стенах картины с изображением театральных масок и актеров на сцене. Руфус подводит ее к ложу и располагается рядом с ней. Виталио приносит им вино и легкий ужин. Поставив на столик возле ложа хлеб, сыр и сушеные фиги, он удаляется.