Дом волчиц
Шрифт:
— Опять стоите без дела и перемываете ей косточки? — Вернувшаяся с хлебом Кресса расталкивает их и входит в кубикулу. — Неужто в вас нет ни капли сочувствия?
При виде Крессы лицо иноземки вспыхивает радостью, и она снова принимается трещать без умолку. Кресса садится рядом и, гладя ее по волосам, что-то успокаивающе воркует ей, словно маленькому ребенку. Она отдает Британнике хлеб, и та жадно набрасывается на еду.
— Прости, я не заметила, что ты вернулась, — говорит Кресса, наконец увидев Амару.
— Все в порядке, — отвечает она. —
— Их женщины участвуют в войнах? — спрашивает Дидона.
— Не все. Отец рассказывал, что у них была знаменитая царица. Не знаю, как ее звали, но она сокрушила римскую армию.
Бероника делает жест от дурного глаза.
— Женщины не созданы для власти. Это против природы!
— Ну, нашу Британнику царицей воинов не назовешь! Пьяных моряков она перебороть не может, — говорит Виктория, но в ее обращенном на незнакомку взгляде читается новое осторожное уважение.
— Значит, ты была воином? — мягко спрашивает Кресса Британнику. — Так вот почему ты настолько ненавидишь это место.
Британника не понимает ни слова, но улыбается ей, почувствовав доброту в ее голосе.
— Амара! — кричит с порога Трасо. — Ты еще здесь? Я же велел тебе подняться к Феликсу.
— Уже иду! — отзывается она.
— Нет, не идешь! — злобно рявкает он, ворвавшись в кубикулу и грубо схватив ее за плечо. Она вскрикивает от боли. — Я тебе покажу, как прохлаждаться! А ну пошевеливайся. — Он отпускает ее и рассерженно уходит.
— Он не в духе, потому что Балбус вчера поставил ему фингал, — шепчет Виктория. — Какая-то глупая стычка из-за Драуки.
— В чем дело? — встревожившись, спрашивает Амара.
— Почем знать? — Виктория пожимает плечами. — Трасо из-за чего угодно в драку лезет.
Она надеялась, что никогда больше не войдет в эту комнату. Красные стены, бычьи черепа. Она молча стоит и смотрит, как Феликс перебирает ее новую одежду.
— Это все, что он подарил тебе за целую неделю?
— Еще вот это, — говорит она, неохотно показывая ему свиток.
Феликс нетерпеливо взмахивает рукой, и она отдает манускрипт. Он неуклюже разворачивает его в поисках спрятанных монет или украшений.
— Анатомия? — Он, хмурясь, разглядывает одну из иллюстраций. Амара не отвечает. Если Феликс поймет, как ей дорог подарок Плиния, то использует его против нее. Он возвращает ей свиток, и она снова сворачивает его, стараясь не выдавать облегчения. — Негусто за целую неделю.
— Зато он представил меня новому клиенту. Так что эти наряды мне еще пригодятся.
— Что еще за клиент?
— Мужчина по имени Руфус. Он обратится к тебе, чтобы купить меня на вечер. — Какое-то время она не решается продолжать, зная, как Феликс ненавидит непрошеные советы. — Я надеюсь, что он станет долгосрочной инвестицией, поэтому мне кажется, что поначалу не стоит брать с него слишком много, чтобы он продолжал
— Так ты теперь делом управляешь?
— Нет, — говорит она. — Я не имела в виду…
— Амара, — с улыбкой произносит Феликс. — Я шучу. Ты славно потрудилась. Старик заплатил хорошую цену. — Он берет одно из платьев. — Если этот паренек станет постоянным клиентом, можешь носить эти тряпки на выход с ним. Если нет, я их продам. — Он показывает на платье, надетое на ней. — Но сейчас они тебе точно не нужны.
Догадавшись, что он заставит ее переодеться, Амара принесла снизу свою старую яркую тогу. Она обнажается и отдает ему новую одежду.
— А ты поправилась, — говорит он, глядя, как она одевается. — Тебе идет.
— Если тебе так нравятся пышные формы, — отвечает она, рискнув пошутить, — тебе надо плотнее меня кормить.
Феликс благодушно качает головой. В ее памяти снова всплывает воспоминание об их совместной ночи. Он тогда положил голову ей на плечо, посмотрел на нее с той же смешинкой в глазах, и она ответила на его улыбку.
Амаре не хочется об этом вспоминать.
— Трасо выглядит потрепанным, — говорит она. — Из-за чего они с Балбусом подрались?
Едва успев задать вопрос, она понимает, что совершила ошибку. Игривость разом слетает с его лица.
— Я думал, старик собирается тебя купить, — произносит Феликс вместо ответа. — Адмирал флота! Вот это была бы перемена! Но вот ты снова в лупанарии.
Она не отвечает.
— Что он с тобой делал всю неделю?
— Ничего особенного, — отвечает она с пересохшим ртом.
— Сомневаюсь, — произносит Феликс и заключает ее в объятия, преувеличенно изображая нежность. — Он говорил тебе, как ты прекрасна? Смотрел влюбленным взглядом? Был с тобой ласков?
— Нет.
— Он не был ласков? — Феликс притворяется потрясенным. — Каков мерзавец! Кормил он тебя уж точно неплохо. Впрочем, мне что-то не верится. Я думаю, старик тебя избаловал. Заставил тебя забыть, кто ты такая.
Его пальцы больно впиваются ей в плечи, но Амара стоит не дрогнув. Она принадлежала Феликсу достаточно долго, чтобы знать: он изнасилует ее, унизит, постарается уничтожить последние крупицы счастья, с которым она к нему вернулась. Это счастье выветривается, подобно жасминовой эссенции на ее коже. Она сжимает подаренный Плинием свиток. Феликс не должен узнать о сокровенных уголках ее души, не должен испачкать их своим прикосновением.
— Я никогда об этом не забываю, — говорит она.
— Хорошо. — Феликс отпускает ее. — Тогда возвращайся к работе.
Он останавливает ее, когда она уже почти переступает порог, пошатываясь от облегчения.
— Разве я разрешил тебе взять свиток? — Он подходит к Амаре и забирает подарок Плиния из ее покорных рук. — Может, удастся это продать. — Он с презрительным взглядом вертит манускрипт в руках. — Как знать, что может показаться кому-то ценным.
Глава 26