Дом волчиц
Шрифт:
Воцаряется невыносимо долгая тишина. Амара с трепетом ожидает ответа. Страх, который она пыталась подавить, растет в ней, словно гриб после дождя.
— Почему я тебя купил? — Феликс по-свойски ставит локти на стол и кладет подбородок на ладони, словно разговаривая с ровней. — Уж явно не за твои чудесные сиськи. Давай начистоту, мы оба видали и получше. И красота твоя меня тоже не сразила. — Он смеривает ее взглядом и выдерживает паузу, чтобы она хорошенько переварила его слова. — Ты была ненамного привлекательней других голых девиц, выстроившихся рядком. До Дидоны
Феликс встает из-за стола. Амара наблюдает за его приближением и заставляет себя оставаться неподвижной, вопреки сильнейшему побуждению отступить. Остановившись в шаге от нее, он легко касается ее шеи.
— Будь твоя воля, ты бы разорвала их всех на куски, правда? — Феликс усиливает хватку, сжимая ей глотку. — Может, ты и меня разорвать хочешь?
Амара начинает задыхаться, перед глазами плывут темные пятна. Она в панике вцепляется в его ладони, пытаясь оторвать их от своего горла. Он отпускает ее, и она падает на стол, хватая ртом воздух.
— Знаешь, что бывает с людьми, которые меня предают, Амара?
Не в силах говорить, она кивает.
— Умница. Это не помешало тебе стравливать меня с Симо.
К Амаре медленно возвращается дыхание, но она не смеет разогнуть спину и остается лежать на столе, стараясь отползти как можно дальше от него.
— Ты не богиня Диана. — Феликс обходит вокруг нее. — Или, если угодно, не Артемида, как вы, греки, ее зовете. — Он растягивает иностранные слова, передразнивая ее акцент. — Porna eis. Ты обыкновенная шлюха. Сколько бы ты ни бренчала на лире. — Он толкает Амару на пол, заставляя ее преклонить колени. — Я твой хозяин. И не смей воображать, будто ты умнее меня.
Стоящий в женских термах пар не может скрыть ее слез. Амаре хочется нырнуть под воду, чтобы та поглотила ее и ей никогда не пришлось бы подниматься на поверхность. Она стоит возле большой общей ванны, обливаясь потом от жары. Виктория нежно вытирает лицо Амары и брызгает на ее щеки прохладной водой, набранной в сложенные ковшиком ладони.
— Нельзя каждый раз принимать все так близко к сердцу, — говорит она, дотрагиваясь мягкими пальцами до кожи Амары. — Это просто секс. Это не ты, а просто твое тело. Ты сильная, я знаю.
Шумные, тесные женские термы не могут сравниться роскошью убранства с термами Вибо, но даже без огромного теплого бассейна для омовений здесь намного спокойней. Мужчинам вход сюда запрещен — даже Феликсу.
— Не каждый раз. С Феликсом все по-другому, — отвечает Амара. — Дело не только в том, что он со мной делает, хотя мучительно и это. Но от его слов еще тяжелее. Как ему удалось так хорошо изучить наши уязвимые места?
Виктория брызгает водой себе на шею и руки.
— Ты права, с Феликсом все по-другому.
Ее потесняет пара матрон, чьи рабыни
— Может, вы и богаты, — тихонько, чтобы женщины не услышали, шепчет Виктория, — но задницы у вас дряблые.
Амара не смеется. Она бы не задумываясь променяла свою красоту на богатство.
— Я понимаю, о чем ты, — продолжает Виктория. — Феликс умеет ударить по больному. Он всех достает. Ты не одна такая.
— Я думала, он меня убьет.
— Что ты, Феликс никогда бы на такое не решился! — запальчиво возражает Виктория. — Подумай, сколько денег он бы потерял! — Она разглядывает бледные синяки на шее Амары. — Обычно он не оставляет следов. Наверное, ты его не на шутку разозлила.
— Да его все злит! — говорит Амара. — На него даже взглянуть нельзя, чтобы он не взбесился. Он невыносим.
— Вчера ты и правда без умолку его поучала. Он это ненавидит.
— Я дала ему хороший совет, — возразила Амара. — На что тут злиться?
— Душенька, — отвечает Виктория, — Феликсу не нужны советы от его шлюх.
— Он сказал мне, что я даже… — Амара запинается от стыда, — он сказал, что я не умею его ублажать. Что мне стоило бы поучиться у тебя, потому что ты знаешь, что делаешь.
— Так и сказал? — с заметным удовольствием переспрашивает Виктория.
— Он сказал, что ты единственная, кто по-настоящему знает, что делает, — повторяет Амара.
Феликс также говорил, что Виктория и вполовину не так красива, как Амара, но в десять раз лучше знает свое дело, однако эти его слова она оставляет при себе.
— Думаю, с тобой он действительно получает удовольствие. Он этого не говорил, но у меня сложилось такое впечатление.
— Еще бы, — отвечает Виктория. — Я выкладываюсь в полную силу. Я не имею в виду, что ты не стараешься, — быстро добавляет она.
Амара и представить не могла, что похвалы Феликса настолько обрадуют Викторию. Амару угнетает мысль о том, какой властью он обладает. Еще две матроны в сопровождении девочки-подростка подходят к ванне и останавливаются возле них, громко обсуждая выборы, в которых принимает участие один из их мужей. Девочке — должно быть, дочери — скучно и заметно неловко. Она застенчиво поглядывает на двух прекрасных волчиц, очевидно, не подозревая, кто они такие.
— Кажется, с техническими советами лучше повременить до дома, — замечает Виктория. — Но не стоит слишком расстраиваться. Может, сегодня он и рассердился, но со временем он зауважает тебя за то, что ты не трусиха. Ему нравятся строптивицы. — Она краснеет и на мгновение выглядит такой же застенчивой, как и юная девочка рядом с ними. — Он говорил мне, что именно поэтому я его любимая шлюха. — Последние слова она произносит чуть слышно, у самого уха Амары, чтобы не услышали их соседки.
Амаре внезапно становится душно в этом натопленном, переполненном помещении. Она отходит от ванны. Виктория следует за ней.