Дом волчиц

Харпер Элоди

Ее новые друзья покатываются со смеху. Один из них обнимает встающую Амару за талию, но ворчуну не до смеха.

— Изворотливая греческая проходимка, — злобно выплевывает он.

Проигравший собирает оставшиеся деньги, взмахом руки призывая товарищей последовать его примеру. Они поспешно удаляются, и девушки остаются в обществе победителей. Внимание пятерых мужчин обращается от азартных к любовным играм. Сердце Амары ускоряет бег. Она предпочла бы не оказываться в меньшинстве.

— Помпеи принесли вам удачу, — произносит Дидона и слегка склоняет голову набок, очевидно, подражая Виктории. — Вы не пожалеете, отдав

должное Венере в ее собственном городе.

— Ты из Африки, — говорит один из мужчин, заметив ее акцент.

— Владения Венеры широки, — отвечает Амара. — А дорога к ее дому коротка, и вы могли бы к нам присоединиться.

Мужчина, предложивший ей бросить кости, по-прежнему крепко обхватывает рукой ее талию и мнет пальцами ее живот. Пожелай шайка взять желаемое, не заплатив, они с Дидоной окажутся не в силах защититься. Закусочный дворик еще восстанавливают после землетрясения, и там, где строительные работы приостановили, найдется более чем достаточно безлюдных арок.

Дидона отходит в сторону.

— У нас есть три очаровательные соседки, — говорит она. — Пять женщин! Какое счастливое совпадение! Вам стоило бы отметить победу с нашими подругами; богиня любви заслуживает благодарности.

Мужчины переглядываются, возможно, опасаясь, что обольстительницы заманят их в воровской притон.

— Вы могли видеть наш дом, — подхватывает Амара. — Мы живем рядом со «Слоном».

— «Волчье логово»! — смеется один из них. — Нас приглашают в городской лупанарий!

— Так вот ты кто? — Мужчина, обнимающий Амару, ослабляет хватку и поворачивает ее лицом к себе. — Маленькая греческая волчица?

Кожа на его загорелых щеках потрескалась от ветра, а нижнюю часть подбородка пересекает шрам, вероятно, оставленный ударом ножа. Она понимает, что этот человек не чужд насилия, как, впрочем, и остальные его спутники. Амара решает снова попытать удачи. Легко поцеловав мужчину в губы, она отталкивает его и шаловливо отстраняется.

— Все мы, волчицы из Греции, Карфагена, Египта и Италии, почитаем Венеру Помпейскую, — говорит она через плечо, поманив его пальцем.

Дидона торопливо подходит к ней, и они рука об руку направляются по галерее в сторону виа Венерия. Мужчины не отставая следуют за ними.

— Нужно поторопиться, — шепчет Дидона с круглыми от страха глазами.

— Не беги, — отвечает Амара.

Она снова оглядывается через плечо, улыбаясь мужчине, который только что сжимал ее железной хваткой. Он и другие игроки в кости, разгоряченные азартом погони, кажутся взбудораженными скорее от возбуждения, чем от гнева.

Они минуют лавки и роскошные дома на виа Венерия. Дорога по-прежнему затоплена. Один из пяти игроков — низкорослый крепыш в заплатанном плаще — хватает Дидону и делает вид, что собирается бросить ее в воду. Она вскрикивает. Его друзья разражаются громовым смехом. Приближается запряженная мулом повозка, и мужчина ставит девушку на землю. Амара хватает ее за руку и тащит за собой.

Никогда еще она не была так счастлива, услышав галдеж пьяных посетителей «Слона». Завернув за угол к лупанарию, она едва не падает к ногам Галлия от облегчения. Тот собирает плату с пяти приведенных девушками клиентов. Переступив порог, Амара опускает взгляд на его левую руку в ожидании условного знака. Три пальца — на месте всего три женщины. У нее сжимается сердце.

Бероника, окутанная дымом

масляных ламп, дожидается в коридоре.

— А вот и Египет! — кричит коротышка, грубо хватая ее за бедра. — А где остальные две?

— Сейчас будут, — отвечает Амара, обвивая руками мужчину со шрамом на подбородке. — Фабия их приведет.

Старуха шмыгает мимо нее, пряча лицо под капюшоном, и выскакивает на улицу.

— Проклятие, вы обещали пятерых! — в ярости возмущаются двое торговцев, которым не хватило женщин.

Клиент Амары уже стянул с нее почти всю одежду и подталкивает ее к пустой кубикуле. Оторвавшись от ее губ, он берет одного из своих разозленных спутников за грудки и притягивает к себе.

— Кончайте жаловаться! Вы же знаете, я умею делиться.

Амара лежит спиной на жесткой каменной кровати. В ее ушах стоит ужасный звон, в висках стучит кровь. Ее душит запах чужого мужчины, схватившего ее еще крепче, чем в форуме. Девушка не может ни прекратить его мерных движений, ни руководить ими. Она тонет.

Чтобы унять невыносимую панику, Амара сосредоточивается на закрывающей вход занавеске и приказывает себе считать ее складки, пока он не кончит. Внезапно обзор ей загораживает второй мужчина. С искаженным похотью лицом он хватает ее за бедро, не давая вырваться. Она не может кричать. Не может дышать. Ужас выдавливает воздух из ее легких. А потом занавеска отдергивается. В комнату проскальзывает Кресса.

— Нет нужды ждать, — шепчет она, нежно запустив пальцы в волосы второго мужчины.

— Я хочу эту. — Он отталкивает ее, показывая на Амару.

Кресса встает между ними.

— Нет, не хочешь.

Кресса кладет ладони ему на бедра, привлекая его к себе. Он вяло упирается, но, не устояв перед соблазном ее обнаженного тела, позволяет Крессе увести его прочь. Уходя, она с нездешней добротой оборачивается на Амару, согревая ее теплым взглядом в темноте.

На глазах Амары выступают слезы. Мужчина со шрамом на подбородке тяжело падает на нее. Он кончил. Несколько мгновений она лежит, полураздавленная его весом, но потом он приподнимается на локтях и отходит от кровати. Не в силах сдержать рыдания, Амара подтягивает колени к животу. На миг мужчина задерживает на ней взгляд, полный отвращения. Амара не смогла бы сказать, кого он презирает больше — ее или себя. Он без единого слова выходит из кубикулы.

Глава 4

Не отвергай же того, кто умеет любить без измены, Кто с постоянством тебе долгие годы служил [4] . Овидий. Любовные элегии, книга I, часть 3

Ночью лупанарий превращается в царство Аида: бесконечная череда пьяных мужчин, дым, сажа, громкая брань, звон бьющейся посуды, всхлипы Дидоны, едкий запах настойки, которой подмывается Виктория, дребезжащий храп Бероники. В поздний предутренний час, когда даже самые блудливые помпейцы не рискуют покинуть дома в поисках утех, Амара, душимая гневом, в одиночестве лежит без сна в своей темной кубикуле.

4

Пер. С. В. Шервинского.