Дом у озера
Шрифт:
Он помолчал еще немного, продлевая тихую, незаметную жизнь простого парня, приехавшего на озеро отдохнуть.
— Я не хотел никого дурачить и уж конечно в мыслях не держал ничего плохого. Извини, если что.
— Но почему вы просто не рассказали сразу все как есть?
Джей Ди взглянул на журнал:
— Вот почему.
Кэлли открыла страницу с хорошо знакомой всей стране фотографией, на которой он боролся с террористом.
— Такое от друзей не скрывают. Этот парень, Джордан Донован Харрис, он ведь герой. Первый герой на
Джей Ди покачал головой:
— Этот парень всего лишь прошел хорошую подготовку и случайно оказался в нужный момент в нужном месте. Меньше всего я хотел вот этого. — Он взял журнал, закрыл его и отложил в сторону. — И не сердись. Я лишь хочу пожить нормальной жизнью. Мне не нужно внимание.
— Не понимаю. Вы же знамениты. Можете делать все, что только захотите. Поехать куда-нибудь, тусоваться с Пэрис Хилтон.
Джей Ди вытер руки о джинсы.
— Я все сказал. Ты — умная девушка. Подумай сама. Когда станет известно, что я здесь, мне и за зубной пастой будет не выйти из-за репортеров.
— А правда, что одна женщина порезала себя и позвонила по 911, чтобы вы ее спасли?
Ширлин Лэдлоу. Никак от нее не отделаться.
— Да, правда. Она подвергла себя реальной опасности. Я не смог оставаться на работе, зная, что есть и другие, которые могут сделать то же самое.
— Но вы же не виноваты, что у нее с головой не в порядке.
— Наверно, не виноват, но, возможно, не будь меня, она бы себя и не порезала, так? — Он покачал головой. — Ответа никто не знает, а я просто не мог больше рисковать.
— Получается, что вы ушли с работы из-за какой-то полоумной? Но это несправедливо.
Он едва не рассмеялся. В его языке не было больше слова «справедливость».
— Не совсем из-за нее. После того, что случилось, я уже не мог работать с той же, что и раньше, отдачей. Вот и пришлось уйти. Сюда я приехал, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь. И пока что получалось неплохо. — Он помолчал. Если не считать Шредеров, до сих ему еще не встречались люди, которые сумели бы сохранить его секреты. Слишком велик был соблазн, слишком слаба человеческая натура. «Я видел его и даже поздоровался за руку», — рассказывал один. «Он сидел в ВИП-ложе на футболе», — делился новостью другой. «Я стоял рядом с ним на заправке «Тексако» возле Джорджия-авеню», — хвастал третий.
В поисках материала для его биографии автор нашел, например, официантку, подававшую Харрису кофе в ближайшем ресторанчике («Как сейчас помню, он взял со сливками и сахаром»), разыскал школьного тренера по футболу («Парень всегда знал, как проскочить по краю») и даже раскопал прачечную, куда Харрис сдавал в чистку форму и где его, оказывается, помнили, хотя там никто не говорил на английском.
И вот теперь Кэлли, бездомная девчушка со своими собственными секретами. Как она поступит? Попытается выторговать что-то для себя или с уважением отнесется к его тайне?
Кэлли прислонилась к козлам, подобрала журнал, открыла статью:
—
— А как по-твоему? Я похож на человека, снимающегося в шоу?
— Нет, нисколечко. И я рада. Меня от этих шоу трясет.
— Все статьи примерно одинаковы, везде пишут примерно одно и то же. В большинстве случаев истине соответствует только одно — мое имя.
— Так как вас обычно называют? Джордан?
— Нет. Так — только в прессе. Раньше меня все называли просто Джей Ди. В армии — Харрис.
Кэлли перевернула страницу, внимательно посмотрела на его фотографию в форме «зеленого берета» и, взглянув на стоящего перед ней мужчину — небритого, с длинными волосами, в очках, — покачала головой.
— Даже не верится. Вы здесь совсем другой.
— Люди видят то, что хотят увидеть. — Джей Ди подождал еще немного. Он не знал и даже представить не мог, какие мысли бродят в голове у этой девчонки, но понимал, что, если она проболтается, случайно или умышленно, его летним каникулам на озере придет конец. И спрашивать, что она собирается делать, он тоже не хотел, чтобы не сказать лишнего. Кэлли тоже ничего не говорила и только бегала глазами по строчкам.
В конце концов Джей Ди все же решил поговорить с ней начистоту. Не угрожать, не обвинять, не ругать. Просто сказать правду.
— Секреты есть у каждого. Люди стараются держать их при себе. У них есть на то причины. Уж ты-то должна это знать получше некоторых.
Она отступила на шаг. Потупилась:
— Да. И что?
— Я не хочу, чтобы кто-то знал, кто я.
— Я не гений, и то вычислила.
— Значит, мне придется быть осторожнее.
— А то, что тут пишут про вашу мать, правда? — Девушка ткнула пальцем в выделенный абзац.
Он не читал статью. Зачем? Даже не взглянув на текст, Джей Ди знал, что там изложена история внезапного взлета Джанет к славе и ее столь же стремительного падения. Забыв о сыне на многие годы, она вырвалась из тени с откровениями о том, какую роль в формировании характера героя, готового пожертвовать собой ради других, сыграли ее мудрые материнские наставления, ее родительская забота и внимание. И поначалу пресса проглотила все как есть и стала преподносить Джанет как несгибаемую, работящую мать-одиночку, лепя из нее образец для подражания, который можно предложить всей стране.
Потом случилось неизбежное: какой-то пронырливый репортер копнул чуть глубже и наткнулся на далеко не столь благопристойно выглядящую правду.
— Зерно истины, наверно, есть, но остальное, как всегда, искажено и преподнесено так, как нужно репортеру, в соответствии с его задачей и целями.
Кэлли долго молчала. Проигрыватель в доме перешел на очередной трек. Губы ее шевельнулись, но что она сказала, он не уловил.
— Что ты говоришь?
— Я говорю, что моя мама в тюрьме. — В ее глазах застыла боль, и эта боль перекликалась с его болью. Кэлли выжидательно смотрела на него.