Дом с химерами
Шрифт:
Глава 20. В пыли столетия
Решётчатые двери лифта разъехались перед Горлумом и Крысом, сложившись как вертикальные жалюзи. В этом не было сомнения – лифта. Только теперь таких не делают. По крайней мере, не делают для простых смертных. А вот для непростых, вроде этого…
Этот был самый смертный из всех, когда-либо виденных Горлумом. Тут не то что могильному червю поживиться было нечем, не нашлось бы местечка, где переночевать призрачному духу покойника. Сквозь прорехи в расползшемся сюртуке ржавели голые ребра, фаланги пальцев цепко держали ручки саквояжа сморщенной
Покойник сидел на тесном диванчике, как пассажир на старинном вокзале, так заждавшийся поезда С.-Петербург – Берлин, что густая паутина срастила его со стеной за плечами.
Крадучись и отчего-то боясь вспугнуть мертвеца, Горлум приблизился.
Бархатная обшивка, некогда пурпурного цвета, некогда придававшая кабине лифта схожесть с ювелирной коробочкой, превратилась в линялое тряпьё, местами висящее рваными лохмами, а местами разграфлённое медными гвоздиками на квадратики, по размерам как рифление шоколадной плитки. Пыль столетия покрыла всё рыжей копотью, но тем не менее претензия осталась. В облезлой позолоте и замысловатых изгибах диванчика в стиле модерн. В позолоченной бронзе светильника с жёлтым плафоном. В золотых нитях шнура, служившего, скорее всего, пусковым рычагом.
– Иди сюда… – не оборачиваясь, шёпотом позвал Горлум.
– Не пойду… – равнодушно буркнул Крыс.
– Чего это? – даже слегка удивился опытный диггер, вглядываясь, к чему там привязан позолоченный шнур. – Раз сюда приехал, значит, и отсюда увезёт…
– Ага, – кивнул Крыс, по-прежнему старательно не глядя на дилижанс из ада. – Его вон уже увёз…
В подвале – настоящее время
– И тогда для меня всё стало ясно, – подытожила Аннушка. – Исчезновение чертежей Боборыкина у меня из-под рук, ухажёры с армейской выправкой, мужики с дырявыми газетами на каждой лавке…
– Погоди, погоди, – отмахнулся от повтора её аргументации Ильич. – Ты хочешь сказать, что сейчас в коллекторе нас, вполне возможно, поджидает спецназ?
Аннушка живо закивала головой, молча, чтоб не поперхнуться сигаретным дымом, дескать: «А я про что толкую?!»
– Неизвестно чей спецназ? – по-прежнему недоверчиво уточнил ст. лейтенант.
И Аннушка по-прежнему живо и молча, но уже отрицательно замотала завязками шапочки.
– Но зачем? – развёл руками Кононов, апеллируя к здравому смыслу. – Какого, извините, причинно-следственного хрена?
Аннушка и Пахомыч уставились на него непонимающе.
– Так, – удручённо протянул Ильич, и, уперев руки в боки, язвительно заметил: – Простите, я один обратил внимание на некоторую нескладность во всей этой истории?
– Не один, – кивнул капитан Точилин, пристроившись рядом с ним и в точно такой же обличающей позе. И оба замолчали, значительно уставившись на девушку.
В ответ та попеременно завертела головой, глядя на одного и другого полицейского, – то ли и впрямь не понимая, чего от неё хотят, то ли искусно притворяясь. Не дождавшись «явки с повинной», капитан изложил суть претензий:
–
– Через дренажный колодец, – снова попыталась уточнить девушка, но Арсений нетерпеливо махнул рукой:
– Да хоть через Панамский канал. Главное, что по нему можно скрытно уйти из апартаментов?
– Можно… – неуверенно согласилась Аннушка.
– Ну, так он и ушёл! – едва не вскрикнул Точилин.
– Кто? – отпрянула Аннушка.
– Ну, Шатуров твой, купчина с брильянтами! – лопнуло терпение и у Кононова.
– Ушёл, – с невменяемым простодушием подтвердила Аннушка.
– Так какого хрена? – хором начали опера. Но продолжил один Арсений после немой и возмущённой уступки Кононова: – Так какие бриллианты тут ищешь ты, твои диггеры, да ещё спецназ бог знает какого ведомства? Какие, на хрен, бриллианты?
– Цвета шампань, – машинально начала девушка, но спохватилась. – А-а… – осветилась её лицо долгожданной догадкой: – Так мануфактурщик из квартиры-то ушёл, но к прабабушке не вышел!
Арсений удручённо вздохнул:
– Час от часу не легче. Подробнее? При чём тут твоя бабушка?
– Моя прабабушка, горничная княгини, жены Шатурова, была его тайной зазнобой, – заторопилась Аннушка с объяснениями, затаптывая окурок. – Так что ты почти угадал тогда в баре. Когда Шатуров сбежал от грабителей, она метнулась к канализационному люку в мануфактурной лавке, где он должен был вылезти, и прождала его там три недели!
– А чего ему, больше вылезти негде было? – недоверчиво буркнул Ильич.
– Нет! – решительно замотала длинными ушами шапки Анна. – Тогда Пресня в коллекторе была железными решётками загорожена, так что на участке под домом был только один выход. Его Шатуров сам проделал, ну, не сам, конечно, мужиков нанял. Ну а раз не вылез… – Аннушка оттопырила нижнюю губу и показала пустые ладошки.
– То что? – не совсем понял смысл её фаталистических гримас ст. лейтенант Кононов.
– Мало ли что? – махнула обеими ладошками девушка, продолжила без особого сочувствия: – Может, лифт сломался, может, ногу сломал. Факт остается фактом, Иван Федорович Шатуров из подземелья не вышел.
Владимир Ильич Кононов хмыкнул.
– Так чего же она, бабушка твоя, не организовала спасение любимого? – перевёл его многозначительное хмыканье Арсений.
– Запила с горя, а потом поздно было, – легко пояснила потенциальная наследница Шатуровских сокровищ и, как выясняется, – наследница не столь уж и безосновательная. Ведь могло статься и кровное родство…
– Прабабушка твоя хоть не беременная запила? – уточнил Арсений с несколько преждевременным беспокойством об Аннушкином генофонде.
– Кто её знает, гулящая была, – без всякого смущения фыркнула та. – Три недели прождала, а на четвёртую уже сожительствовала с бывшим полицмейстером, тем самым – он чекистом стал и тоже искал купца. Люк вскрыл, но всё без толку. Никто не знал, где именно шахта выходит в коллектор. – Аннушка сделала паузу, ожидая реакции. Но, не дождавшись от задумавшихся оперов комплимента, мол, «как же тебе удалось всё узнать, спустя столько лет?», недовольно закончила: – По крайней мере, они убедились, что в подземной речке никакой купец первой гильдии не плавает.