Дом с химерами
Шрифт:
В баре «Королева Гондураса»
– Но, судя по всему, было куда деться Ивану Федоровичу, – продолжила своё повествование Аннушка, сменив тон романтический на приземлённый. – Сколько ни пытали оставленного на шухере, то есть на входе, привратника Трофима, сколько ни вглядывались в булыжную мостовую под окнами, ни простукивали потом стены квартиры рукоятками револьверов, – ни купца I гильдии Шатурова, ни тем более сокровищ его не обнаружили.
– А они были? – оживлённо поёрзал в плетёном кресле
– Кто?
– Что, – уточнил капитан. – Сокровища, естественно. Были?
– Нет, ну ты посмотри! – фыркнула Аннушка. – Куда подевался сам купчина в пустой квартире, значит, – дело десятое?
– И даже одиннадцатое, – с бесстыдством ростовщика подтвердил капитан Точилин. – Без золота это даже не городская легенда, а так…
– Семейная, – задумчиво закончила за него девушка.
– Вот как? – заинтригованно вскинул бровь капитан Точилин. – И в чём же суть семейной легенды? В чём мораль-то?
– В коллекции бриллиантов редкого цвета, – как-то не сразу решившись, что не ускользнуло от внимания опера, сообщила Аннушка. – Цвета шампань. Коллекция… Ожерелье из бриллиантов цвета шампань, – неохотно выговорила Анна, сумрачно глядя на капитана Точилина и его изрядный синяк.
– Шампань? – переспросил Арсений, поощряя к продолжению. – И даже коллекция?
– Вернее, разобранное ожерелье, – уточнила Аннушка. – Которое жена Шатурова не успела забрать у ювелира до отъезда в Берлин.
– Всего одно ожерелье? – с сомнением нахмурился капитан.
– Но стоимостью в родовое поместье, – закончила Анна задумчиво.
– Это как?
Девушка вновь посмотрела на него сумрачно. «Как с древнеегипетской фрески…» – подумал Арсений.
– Был 1880 год. Без малого двадцать лет, как отменили крепостное право. Усадьба вдовствующей княгини Голынской пришла в полный упадок, когда она выходила замуж за купца Шатурова, отца нашего миллионщика, – начала она повествование.
«Как-то уж слишком привычно рассказывает, – отметил капитан. – Словно в тысячный раз».
– Пошла княгиня на сей мезальянс…
– С тем, чтобы поправить дела поместья, – вклинился он нарочно, чтоб убедиться.
И Аннушка действительно запнулась, сбитая с толку, как ребёнок, из-под которого во время декламации заученного стишка выбили табуретку.
– Чего ты лезешь?.. – буркнула она недовольно и продолжила только после того, как закурила тонкую сигаретку: – Ну да поправить дела… Однако Шатуров-старший, Фиодор Терентьевич, то ли не захотел себе этакой головной боли, то ли, напротив, захотел прекратить все эти дворянские мерехлюндии, как тогда говорили сами продвинутые дворяне. Он уговорил, а может, и вынудил жену продать поместье. – Аннушка слабо, краем рта, улыбнулась. – Та же в отместку, – или чтобы супруг не выпачкал память о родовом гнезде этой своей мануфактурой, – на все вырученные деньги купила ожерелье работы какого-то старинного французского мастера.
– Теперь верю,
Девушка посмотрела на него непонимающе.
– Если б ты имя мастера, год изготовления и каратный вес драгоценностей назвала, – прищурился капитан. – Я б не удивился. Скрупулезная архивная работа, не более. А вот так, сквозь мутные очки старческого склероза…
– А вдруг маразма? – недовольно фыркнула Аннушка, очевидно пытаясь увильнуть фамильной ответственности. Но Арсений отрицательно покачал головой.
– Это семейное предание. Так ты у нас, значит, Шатурова, – констатировал он с торжествующим лязгом зажигалки. – Что ж, будем требовать право наследования? Пока что на одноименный дом, а там, глядишь…
– Не засматривайся, – с кислой улыбкой оборвала его Аннушка. – Никакая я не княжна Голынская и даже не купчиха Шатурова. Моя прабабка у них в услужении была. Детишек в лохани купала, самовар на даче сапогом раздувала.
– Смелое признание, – оценил Арсений. – Как по нынешним временам. Нынче все графья да королевишны. Продолжай. Раз уж у нас тут явка с повинной. – Он снова звякнул крышечкой бензиновой «Зиппо», теперь подкуривая. – Прошли годы, ты выросла на сказках прабабушки горничной и…
– Поступила в архитектурный, – неохотно подхватила Аннушка. – Где по ходу изучения московского модерна столкнулась с творчеством архитектора П.Д. Боборыкина. Мастера так называемой московской готики, ярчайшим образчиком которой и является «Доходный дом Шатурова» по адресу 2/13/9/20 в Кривоконюшенном.
– И тут ты вспомнила… – покивал головой Арсений.
– А я и не забывала никогда, – усмехнулась Аннушка. – Приходила сюда ещё маленькой девочкой и мечтала, что найду фамильные бриллианты. Сам понимаешь, с детской непосредственностью я считала себя наследницей княгини.
– Ну, не горничной же, – согласился Арсений. – Небось придумала себе, что ни в какой Берлин патриотка Голынская не уезжала, а осталась на родине под видом горничной, вышла замуж за твоего дедушку…
Аннушка посмотрела на него удивлённо.
– Каков романтик, оказывается, а мне такое и в детских фантазиях в голову не приходило.
– А что тебе приходило? – слегка смутился Арсений и, прочистив горло, предположил: – Как полезешь ты по чердакам, в дымоходы или подвалы и найдёшь потаённые сокровища?
– Приблизительно. Так что, когда я наткнулась на чертежи Боборыкина в институтском архиве, стала изучать дом, соотнося оригинал с позднейшими перестройками.
– И обнаружила? – подхватил для ускорения процесса капитан Точилин.
– Вот… – Аннушка похлопала ладонью по облупленной, выкрашенной когда-то охрой стене и обернулась на зрителей. Зрителей прибавилось…
Выходя из «Королевы Гондураса» и обматывая одной рукой шею бесконечным своим шарфом, капитан Точилин вызвонил лейтенанта Кононова.