Дом на полпути

Куин Эллери

— Может, да, а может, нет. Он оставил мне на хранение увесистый пакет.

— А что в нем? — так и загорелся Де Йонг.

— Понятия не имею. Конверт запечатан, а Джо ничего мне не сказал на сей счет.

— Черт побери, так уж ничего и не сказал?

— Только то, что он оставляет его мне на временное хранение.

— А где конверт сейчас?

— У меня в сейфе, — все так же хмуро ответил Билл, — где ему и положено быть.

Де Йонг хмыкнул.

— Ах да, забыл, что вы юрист. Ладно, Энджел, к этому мы еще вернемся. Док, можно точно сказать, когда была

нанесена ножевая рана? Нам известно, что скончался он в десять минут десятого. Но когда был нанесен удар ножом?

Полицейский врач покачал головой:

— Точно не скажу. Естественно, незадолго до этого. Этот человек был удивительно живучий. Если сказать приблизительно — восемь тридцать, наверное. Только не особенно полагайтесь на это. Вызвать машину «Скорой»?

— Пока нет, — ответил Де Йонг, обнажив зубы. — Пусть еще здесь побудет. Я вызову машину, когда понадобится. Можете отправляться домой, док. Утром, надеюсь, проведете вскрытие. Вы уверены, что смерть последовала от проникающей ножевой раны?

— Абсолютно. Впрочем, если будет что-нибудь еще, я выясню.

— Доктор, — задумчиво спросил Эллери, — заметили ли вы на руках или на теле следы ожогов?

Пожилой джентльмен посмотрел на него озадаченно:

— Ожоги? Определенно нет.

— Пожалуйста, когда будете производить вскрытие, имейте в виду любые ожоги. Особенно на конечностях.

— Что за глупости? Ну ладно, ладно! — И с некоторым раздражением полицейский врач удалился.

Де Йонг раскрыл рот и хотел что-то спросить, но в этот момент в помещение вошел толстый детектив со шрамом на губе и заговорил с ним. Билл переминался с ноги на ногу с отсутствующим видом. Через некоторое время детектив удалился.

— Мой человек сообщил, что полным-полно отпечатков пальцев, — сказал Де Йонг. — Однако большинство из них принадлежит Уилсону... Что вы там делаете на ковре, мистер Квин? Прямо на лягушку похожи.

Эллери поднялся с колен; последние несколько минут он с такой тщательностью обследовал бежевый ковер, будто от этого зависела его жизнь. Билл занял позицию у главной двери, глаза его непонятно блестели.

— О, это я время от времени возвращаюсь к животному состоянию, — с улыбкой бросил Эллери. — Очень полезно для здоровья. Ковер поразительно чистый. Ни комочка грязи.

Де Йонг озадаченно на него посмотрел. Эллери, благодушно попыхивая трубкой, двинулся к деревянной вешалке у стены. Уголком глаз он наблюдал за действиями своего друга у двери.

Билл вдруг глянул под ноги, скорчил гримасу и нагнулся завязать шнурки на левом ботинке. Некоторое время он возился со шнурками, затем, удовлетворенный, поднялся. Лицо его густо покраснело от проделанной операции, а правую руку он сунул в карман. Эллери вздохнул, быстро оглянулся вокруг и убедился, что никто из присутствующих не заметил, как Билл что-то поднял с ковра в том месте, которое он не успел обследовать.

* * *

Де Йонг вышел, бросив предостерегающий взгляд на своего сотрудника Мерфи. На крыльце послышался

его зычный голос, он отдавал распоряжения своим людям.

Билл опустился в кресло и, опершись локтем о колено, стал с каким-то странным видом рассматривать мертвого. В глазах его читались горечь и недоумение.

— Меня все больше и больше поражает твой шурин, — заметил Эллери, стоящий у вешалки.

— А что?

— Да вот теперь эти костюмы. Где он покупал свою одежду?

— В Филадельфии, в больших универмагах. Главным образом на распродажах.

— Вот как? — Эллери раскрыл один из пиджаков и показал ярлык. — Странно. Потому что, судя по этому ярлыку, он пользовался услугами самого дорогого частного портного на Пятой авеню в Нью-Йорке.

Билл скорчил гримасу:

— Что за ерунда!

— Но покрой, стиль, материал — все подтверждает, что ярлык не с неба свалился. Давай-ка глянем. Да, да. Вот здесь четыре костюма, и все из одного ателье на Пятой авеню.

— Быть этого не может...

— Конечно, — заметил Эллери, — всегда найдется объяснение, что ни хижина, ни все, что в ней, ему не принадлежало.

Билл смотрел на вешалку с неподдельным ужасом.

— Да, да. Так оно и есть, — живо поддакнул он. — Да Джо в жизни не выкладывал за костюм больше тридцати пяти долларов!

— С другой стороны, — проговорил Эллери, наклоняясь к полу за вешалкой, — вот две пары туфель от Эйберкомби и Финча и шляпа, — добавил он, снимая с одного из колышков единственную висевшую там шляпу. — Такая потянет долларов на двадцать. Насколько я могу судить, она вполне сгодится богатому человеку.

— Это не его! — закричал Билл, вскакивая с кресла. Он оттолкнул пялящегося на них детектива и опустился на колени перед мертвым шурином. — Вот, видишь? Ярлык Ванамейкера!

Эллери вернул шляпу на место.

— Ладно, ладно, Билл, — примирительно проговорил он. — Все в порядке. Сядь и охладись. Вся эта путаница рано или поздно разъяснится.

— Вот именно, — кивнул Билл. — Я тоже так думаю. — Он вернулся к своему креслу, уселся и закрыл глаза.

Эллери продолжал инспекцию помещения, ничего не трогая и ничего не упуская. Время от времени он бросал беглый взгляд на своего приятеля и при этом хмурился, затем чуть убыстрял шаг, словно подгоняемый каким-то беспокойством. Одно поразило его: хижина состояла всего из одного помещения, не было ни отгороженного уголка, ни чуланчика, где можно было бы временно спрятаться. Он даже сунул нос в камин, свод которого был очень низкий, и убедился, что дымоход слишком узок, чтобы там мог поместиться человек.

Через некоторое время вернулся Де Йонг и сразу направился туда, где лежал труп; он стал деловито осматривать его одежду. Билл открыл глаза, снова поднялся с кресла, подошел к столу и, положив подбородок на ладони, а локти — на стол, уставился на бычий затылок шефа полиции.

Снаружи послышались многочисленные голоса. По-видимому, люди Де Йонга внимательно обследовали обе подъездные дорожки. Потом раздался пронзительный голос Эллы Эмити, обменивавшейся с полицейскими фривольными шуточками.