Дом Люцифера
Шрифт:
– Но у вас не хватает даже самых простых лекарств, – заметил Джон.
Беспомощность и гнев – вот что сейчас отражалось на ее лице с полузакрытыми глазами.
– Недоедание, раковые заболевания, желудочные расстройства, паразиты, мышечная дистрофия – это еще далеко не полный перечень. Нам нужно как следует кормить наших детей, давать им чистую воду, делать прививки. Здесь, в моей стране, каждая болезнь грозит смертью. Что-то надо делать, иначе мы потеряем все следующее поколение. – Она открыла глаза, в них блестели слезы. – Вот
Стоявшая у двери Рэнди Рассел слышала, как доносятся из-за нее голоса врачей и сестер. Слова утешения – это единственное, чем они могли помочь сейчас больным и умирающим детям. Всем сердцем она была с ними и с этой несчастной многострадальной страной.
И в то же время в душе у нее кипел гнев. Она застыла, точно страж, с «узи» наперевес и охраняла этих двоих, которые с головой погрузились в беседу. Лицо доктора Махук было искажено мукой. Она была ключевым игроком в довольно шаткой оппозиционной группе, которая финансировалась ЦРУ. Именно эта организация и послала сюда Рэнди и еще несколько человек оказать этим людям посильную поддержку. А Джонатан Смит, напротив, выглядел таким спокойным, сидел развалясь в низком кресле. Но она слишком хорошо знала его и понимала, что под этим напускным спокойствием кроется готовность к действию. И раздумывала над тем, что он успел сказать ей. Он здесь для того, чтобы исследовать какой-то вирус.
Взгляд ее темных глаз стал жестче. Этот Смит может ввести доктора Махук в заблуждение, отвлечь от основной цели. А вместе с Махук – и все сопротивление в целом. И она занервничала и вцепилась в «узи» еще крепче.
– Так вот почему вы согласились поговорить со мной? – спросил Смит доктора Махук.
– Да. Но за всеми нами следят. И будут искать с удвоенной силой после той перестрелки.
Джон мрачно улыбнулся:
– Чем больше мы наделаем шума, тем больше будут довольны в ЦРУ.
Тут Рэнди дала волю своему беспокойству и возмущению:
– Чем дольше вы будете вместе, тем больше опасность для каждого из нас. Спрашивайте, что хотели спросить, и уходите.
Но Джон проигнорировал эту ее ремарку. Он не сводил глаз с доктора Махук.
– Мне уже многое удалось узнать о трех иракцах, погибших в прошлом году от неизвестного вируса. Все они побывали в южном Ираке, на границе с Кувейтом. Примерно в одно время, в конце войны в Персидском заливе.
– Да, мне говорили. И этот вирус был в Ираке неизвестен, что показалось странным.
– Здесь вообще все очень странно, – сказал Смит. – Один из моих источников утверждает, что в прошлом году этим вирусом заразились еще трое, но они выжили. Вы что-нибудь знаете об этом?
На этот раз явно встревожилась уже доктор Махук.
Она соскочила со стола и, бесшумно ступая, подошла к двери, выходящей в главный коридор. Быстро распахнула ее. За дверью никого не было. Она оглядела коридор. Потом затворила дверь и обернулась
– Даже говорить о тех смертях и выживших строго запрещено. Да, это правда, троим удалось выжить. Все они находятся в Басре, это к югу отсюда. Рядом с Кувейтом. Похоже, на этот счет у вас существует собственная теория, и она недалека от моей.
– Какой-то эксперимент, да? – спросил Джон.
Врач кивнула.
Тогда он спросил:
– И все эти люди тоже участвовали в войне в Персидском заливе и находились тогда близ границы с Кувейтом?
– Да.
– Не кажется ли вам странным, что находившиеся в Багдаде умерли, а те, что в Басре, выжили?
– Очень странно. Именно на это обстоятельство я и обратила внимание в первую очередь.
Рэнди не сводила глаз с парочки. Они говорили о вещах, в которых сама она совсем не разбиралась, но сразу почувствовала, как это важно. Они смотрели в глаза друг другу – высокий американец и маленькая иракская женщина, и возникшее напряжение ощущалось почти физически. В этот момент, когда их обоих одновременно осенила догадка, весь остальной мир словно перестал существовать. Они сразу стали еще более уязвимы, а Рэнди еще больше насторожилась.
Джон спросил:
– Скажите, доктор Махук, вы хоть как-то можете объяснить тот факт, что все находившиеся в Басре выжили?
– Как ни странно, да. Знаете, я в ту пору работала в госпитале в Басре, помогала лечить раненых. И к нам прибыла целая команда врачей от ООН, они делали больным какие-то инъекции. Каждому. Так вот, больные не только выжили. Буквально через четыре дня исчезли все симптомы, вызванные вирусом. Они излечились. – Она сделала паузу, а затем добавила без обиняков: – Это было похоже на чудо.
– Всякому чуду есть свое объяснение.
– Верно. – Она обхватила себя руками за плечи, точно ее пробирал озноб. – Я бы сама не поверила, если б не видела этого собственными глазами.
Джон вскочил и зашагал по комнате. Лицо сосредоточенное, задумчивое, синие глаза сверкают яростным холодным блеском.
– Вы понимаете, что говорите мне, доктор? Излечение от смертельного неизвестного вируса? Не вакцина, а именно излечение?
– Но это единственное разумное объяснение.
– Применение лечебной сыворотки?
– Похоже на то.
– Но это, в свою очередь, означает, что у этих так называемых врачей из ООН имелся означенный материал в достаточном количестве?
– Да.
Джон заговорил, торопливо, сбивчиво:
– Сыворотка, причем в таких количествах, что хватило погасить вспышку вирусного заболевания в прошлом году в Ираке. А затем не менее загадочная история происходит несколько недель тому назад в США, и мы имеем то же количество излечившихся и погибших. Причем все жертвы, как иракцы, так и американцы, находились во время войны на границе Ирака с Кувейтом, или же им было сделано прямое переливание крови от кого-то, кто тоже в то время служил на этой границе!