Дом Люцифера
Шрифт:
Район Адамс-Морган, населенный представителями самых разнообразных этнических групп, всегда славился своими ресторанчиками, расположенными, как правило, на террасах, над крышами домов. Из них открывался прекрасный вид на город. Главные его артерии – Коламбия-роуд и Восемнадцатая улица – представляли собой веселое и пестрое попурри из уличных кафе, баров и клубов, книжных и антикварных магазинов, лавок по распродаже поношенной или уцененной одежды и пластинок, а также модных бутиков. Особую живописность придавали этим улицам их обитатели в самых экзотических нарядах – выходцы из Гватемалы и Сальвадора, Колумбии и Эквадора, Ямайки и Гаити,
Сидевший за крайним столиком небольшого кафетерия, что рядом с Восемнадцатой, где кофе подавался в таких старых и растрескавшихся глиняных кружках, что, казалось, они находились здесь со времен войны с индейскими племенами, специальный агент ФБР Лон Форбс поджидал Джонатана Смита, который должен был явиться на эту встречу. О Смите он знал совсем немного, ну разве что тот назвался близким другом Билла Гриффина. Едва услышав это, Форбс почувствовал волнение и беспокойство.
Поскольку у него не было времени навести справки об этом Смите и знал он только, что тот занимался научно-исследовательской работой в Форт-Детрике, агент Форбс решил, что лучше всего встретиться с ним в этом неприметном кафе. Сам он пришел на встречу пораньше и, сидя за столиком, внимательно оглядывал улицу, заполненную праздными прохожими. Затем появился Смит.
Одетый в коричнево-зеленоватую военную форму, подполковник прежде, чем войти, настороженно огляделся по сторонам, потом заглянул через стеклянную дверь в кафе и только затем переступил порог. Агент ФБР сразу же отметил, что этот мужчина находится в прекрасной физической форме, – от него так и веяло сдержанной силой и энергией. По крайней мере, чисто внешне и по манере держаться Смит ничуть не походил на яйцеголового зануду ученого, целиком сосредоточенного на исследовании каких-то там клеток.
Смит потягивал кофе и говорил о погоде – необычайно теплая для этого времени года. Затем спросил Форбса, не желает ли тот заказать чего-нибудь сладкого, на что Форбс ответил, что нет, не желает. И все это время нервно постукивал ногой под маленьким столиком. Форбс лишь наблюдал и слушал. Черты лица у собеседника четкие, волевые, немного похож по типу на индейца американского разлива. Прямые черные волосы гладко зачесаны назад. А глаза синие и в то же время такие темные, что кажутся почти черными, и прочитать, что они говорят, невозможно. Форбс отчетливо чувствовал в этом человеке скрытую силу, готовую в любой момент распрямиться, точно пружина. Похоже, этот офицер страшно напряжен и находится на грани нервного срыва.
– Мне необходимо связаться с Биллом, – сказал наконец Смит.
– Зачем?
Смит сделал паузу, явно раздумывая, как лучше ответить. И, видно, в конце концов решил рискнуть и хотя бы в общих чертах поведать о том, что ему известно. Ведь он пришел к этому человеку за помощью.
– Несколько дней тому назад Билл связался со мной, назначил ночную встречу в парке Рок-Крик. И предупредил, что я в опасности. Теперь мне действительно грозит опасность. И мне нужно получить информацию, знать то, о чем он умолчал при встрече.
– Ясно. Могу ли я спросить, какая именно вам грозит опасность?
– Меня хотят убить.
– Вы хоть примерно представляете, кто?
– Понятия не имею, черт побери!
Форбс оглядел зал. Почти все столики в нем пустовали.
– А какие-либо обстоятельства, то, что мы называем природой опасности, вам известны? Или вы предпочитаете об этом не говорить?
– Пока нет. Но мне страшно
– Контора у нас большая. Почему вы остановили свой выбор на мне?
– Просто вспомнил, как Билл говорил, что у него в ФБР есть один-единственный друг. Это вы. Что только вам он по-настоящему доверяет. Что вы были на его стороне в любом конфликте.
До сих пор все, что говорил этот человек, походило на правду. «Еще один плюс к образу Смита», – решил про себя Форбс. И потом, такое Билл мог сказать только тому человеку, которому тоже, в свою очередь, полностью доверяет.
– О’кей. А теперь расскажите-ка мне о Билли и себе.
И Смит принялся рассказывать, что они с Биллом подружились еще в детстве, что дружба эта продолжилась в школе и колледже. Форбс молча слушал, сопоставляя все эти факты с тем, что ему было известно от Билла Гриффина и из его личного дела, которое он изучал после его исчезновения. Пока что все вроде бы совпадало.
Форбс пил кофе. Потом, еще раз оглядев зал, подался вперед, сжимая в пальцах глиняную кружку. И произнес тихо и страшно серьезно:
– Билл спас мне жизнь. Причем не однажды, а целых два раза. Мы были не просто напарниками, мы были с ним настоящими друзьями. Даже больше, чем просто друзьями. Намного больше. – Он поднял глаза на Смита. – О’кей?
Смит пытался прочесть, что стоит за этим расхожим выражением «о’кей» да еще со знаком вопроса – тут кроется миллион самых разных значений. Означает ли это, что Гриффин с Форбсом были настолько близки, совершали некие поступки, о которых в ФБР не было ничего известно? Вместе нарушали правила игры? Прикрывали друг другу задницы? Нарушали закон? Мы делали вместе кое-какие вещи, о’кей? Только не спрашивай. Никаких деталей. Ясно одно: когда речь заходит о Билле Гриффине, мне можно доверять. И я всегда приду на помощь. А тебе доверять можно?
– Вы знаете, где он, – сказал Смит.
– Нет.
– Но можете как-то связаться?
– Возможно.
Форбс жадно пил кофе, все время подливая себе из кофейника.
– Он ведь у нас уже не работает. Вы, наверное, этого не знали.
– Знал. Он сам сказал мне, во время той встречи. Но я не знал другого, можно ли ему верить. Подумал, что он вполне может работать и как тайный агент.
– Нет, он не тайный агент, – Форбс явно колебался. Затем решился и добавил: – К нам он пришел из военной разведки, а в Бюро свои правила игры. Во всем и везде. Там должны знать о каждом твоем шаге, причем неважно, добиваешься ты при этом результата или нет. Почти все сводится к бумажной работе, заполнению разных там бланков и формуляров. Билла это раздражало, он всегда был человеком действия. Но подобного рода инициативность в Бюро никогда не поощрялась. И уж тем более если она носила тайный характер. В Бюро ценят сотрудников, которые докладывают о каждом своем вздохе. И это никогда не нравилось Биллу.
Смит улыбнулся:
– Да уж. Вряд ли это могло ему понравиться.
– И он нарвался на неприятности. Его обвинили в отсутствии субординации. Не командный игрок. Мне тоже тогда досталось. Но Билл на этом не остановился, зашел еще дальше. Нарушал правила игры и далеко не всегда отчитывался в своих действиях и расходах. И его обвинили в нецелевом расходовании средств. А потом, когда он блестяще провел ряд заданий, в Бюро сделали вид, что вовсе не замечают его заслуг. Ну, вот ему это все и надоело, просто уже тошнило от всех этих штучек.