Дом Крови

Кин Михаил

— Я идиот Полночь. Я полный идиот.

–…Не обращай внимания, — махнув рукой сказала Полночь обращаясь в вампирше светским тоном. — У него периодически случается озарение, тогда он понимает всю свою непроходимую тупость с которой мне постоянно приходиться мириться…

— Хаш-ор Полночь, сумерки, — Я даже вскочил на ноги и вскрикнул в возбуждении, совершенно не обращая внимания на ее сарказм, чем еще больше напугал Марику, — Сумерки…смена мужа и жены это сумерки. Дай книгу срочно. — Потребовал

я.

Трактат Кхаштры всплыл в тенях, наполнив голосами мертвых магов нашу небольшую полянку. Марика снова выпучила глаза, отшагнув еще на шаг. Смотря на наследие самого страшного врага своего народа как на самую ядовитую змею в мире. Словно эта книга сейчас оживет и вот-вот на нее кинется. Но я не обращал на нее внимания, кинувшись к книге, перелистывая ее до нужной мне страницы, процитировав:

— Лишь между периодами неустанной смены мужа и жены, дарованные имеют право брать сие благоволение единой чащей. Сей холст похож на живопись ведь лишь тогда, коль дарована мне блажь обоих царств.

Потом перевел взгляд на догорающее светило. И посмотрел на Полночь.

— Именно в сумерках дарованные имеют право брать благоволение единой чашей. А значит в сумерках я могу применять кожеплетение на живых людей.

–… Тогда почему Кхаштра ничего об этом не писала…?

— Все просто Полночь, — сказал я чуть ли не приплясывая, — потому что у нее не было тебя. Она не обладала воплощением, что усиливала бы ее дар. Поэтому это для нее было закрыто, поэтому она ничего не знала.

Я сдернул куртку отбросив ее в сторону. Сумерки только начались, но они идут меньше получаса. А значит у меня еще есть время. Сжав зубами деревяшку подготовленную для костра я снова смазал пальцами по ране на плече. И снова меня обожгло так, что слезы брызнули из глаз, а края раны сошлись, словно там ничего и не было. Идеально ровная кожа, даже шрама не осталось.

Убедившись в том, что моя догадка верная я чуть ли в пляс не пустился. А затем наложив на себя обезболивание и придание сил. Я снова сел сжав в зубах деревяшку. Полный решимости вывести эту мерзкую дрянь. Что уродливым выжженным клеймом чернела у меня на груди.

Было о-О-Оочень больно. Ощущение словно в тесто руку погружаешь. Только вместо теста твоя плоть. Словно делаешь операцию себе без наркоза. Я цеплял этот чужеродный комок, что сидел в плече, обливаясь слезами и мыча от боли в эту ветку. Стараясь сделать это как можно быстрее. Эта черная жижа словно мелкими корнями прорастает в теле. Поэтому ее так сложно вывести. И если остается хоть один корешок, клеймо снова вылезет. Но у меня была власть над плотью, я ощущал где все эти гребаные корешки, буквально вырвав эту гадость. А затем швырнул в этот окровавленный комок в костер закричав от боли и злости.

Я пытался отдышаться, с ненавистью смотря на как эта мерзость шипит огне. Наступила тишина, только поленья в костре щелкали и шипела, сгорая в огне эта черная гадость.

— Дарий. Я хочу, чтобы ты сделал меня сильнее. Я хочу вытащить отца из заточенья, он это все, что у меня осталось.

Если его не вытащить, он умрет. Я знаю, что ты можешь это сделать. — Раздался в наступившей тишине тонкий голосок Марики полный решимости.

–…А наша зубастая девочка далеко не так проста какой кажется, ей палец в рот не клади — руку откусит. Может тебя королевой вампиров сделать?…

— А так можно?! — Спросила она совершенно серьезно.

— Марика, — перевел я взгляд на нее, все так же тяжело дыша, — насчет королевы вампиров, если ты не поняла, это был сарказм. Полночь у нас страхом не корми, дай что-нибудь высказать.

Она перевела взгляд своих глазищ с меня на Полночь и обратно.

— Но ты же сам сказал, что можешь сделать меня сильнее чем любой из клана Дар’хаззи?

— Сказал, и это действительно так. Я могу сделать тебя сильнее. Но у нас есть проблема, я тебе не доверяю. Скажи на милость, зачем мне это делать?

Она закусила край нижней губы выступившим клыком, судорожно размышляя. А я в свою очередь увидел в этом возможность.

— Марика, давай уговор. Без дураков и недоговоренностей. Я тебе сказал, что нужно мне. И не только мне, этого хочет Налира, да и ее супруг тоже. Ты поможешь мне победить в грядущей войне, а я помогу тебе. Я дам тебе силы, чтобы порвать любого, кто захочет помешать тебе вызволить своего отца из казематов Красного Замка.

Она смотрела на меня своими отливающими цветом смертоубийства глазищами с минуту. А затем взяла и укусила себя за правую руку, прокусив до крови ладошку. Протянув мне окровавленную руку.

— Клянусь кровью. Если ты поможешь мне вызволить отца из заточения, я Марика из клана Аш’ор сделаю все, чтобы помочь тебе выиграть эту войну Дарий. И ты тоже поклянись. Поклянись кровью.

Я глянул на ее небольшую протянутую ладошку. На капающую кровь. И у меня в голове вылез закономерный вопрос.

— Допустим, я сделаю как ты хочешь. Порежу себе руку, а затем пожму твою. Я не стану вампиром? Кровь ведь смешается, там все дела.

— Нет, абсолютно точно нет. Ты можешь стать одним из нас. Но для этого тебе обязательно нужно умереть, чтобы тебя убил один из высококровок. Убил именно укусом. А затем суметь переродиться до того как станешь низшим. Но тогда ты окончательно потеряешь свой дар и способности. А это мне не нужно. Клятва кровью не даст никому из нас соврать. Если кто-нибудь захочет обмануть другого — он умрет. Его убьет его собственная кровь.

–…Не стоит этого делать Дарий, я ей не верю…

Я глянул на Марику, она так и стояла с протянутой рукой с которой капала ее кровь. На глаза цвета крови. А затем поддался велению интуиции, которая меня не подводила. Достал кинжал отчима и чиркнул себя по ладони, так, чтобы кровь побежала, капая на землю. И сжав ей протянутую руку сказал:

— Клянусь кровью. Если ты поможешь мне выиграть войну, я сделаю тебя сильнее. Я дам тебе силы Марика, чтобы вытащить своего отца. Пусть Темная Мать будет свидетелем моим словам.