Дом кривых стен
Шрифт:
– Ничего подобного! Уж сон я могу отличить от реальности! Повторяю: это было на самом деле!
– Прямо не знаю, что и сказать.
– И еще звук. Я слышала. А вы нет?
– Какой звук?
– Будто что-то трется.
– Вроде нет.
– А крик слышали?
– Конечно. Вы так кричали…
– Не обо мне речь. Мужской голос! На вой похоже.
– Что случилось?
Эйко обернулась и увидела стоящего в дверях Кодзабуро. Он был не в халате, а в пиджаке, брюках и свитере, под которым еще виднелась пижама. На
– Вот, наша гостья видела какого-то извращенца, – сообщила Эйко.
– Он не извращенец! – всхлипнула Куми. – Кто-то на меня смотрел! Через окно. – Она вытерла слезы.
– Через какое?! Через это? – изумился Кодзабуро.
«Все удивляются, но разве можно это сравнить с тем, что я видела», – подумала Куми.
– Но это же третий этаж!
– Я то же самое говорила, но она настаивает: видела, и всё.
– Но я и вправду видела, – повторила Куми.
– Может, это был сон?
– Да нет же!
– Какого же роста должен быть этот человек? Третий этаж все-таки…
Раздался негромкий стук, все обернулись и увидели на пороге Митио Канаи, стучавшего костяшками пальцев в косяк открытой двери.
– Что здесь такое?
– Вот девушке, похоже, плохой сон приснился.
– Ничего мне не приснилось! Канаи-сан, вы слышали громкий мужской крик?
– А-а… Кажется, я что-то слышал.
– Я тоже вроде бы слышал. Уже почти заснул, – сказал Кодзабуро. – Потому и встал.
Сцена 5. В салоне
Следующее утро выдалось ясным, но холодным. В северных краях, сколько ни топи, зимой по утрам все равно холодно. В такую погоду приятно наблюдать, как, потрескивая, горят в печи объятые пламенем дрова.
Каких только изощренных устройств для обогрева не придумали люди, но разве что-то может сравниться с этим простым, безыскусным приспособлением, в котором пылает огонь? Доказательство тому – люди любят посидеть у печи или камина. Вот и проснувшихся гостей Кодзабуро Хамамото так и тянуло к огню, и они стали собираться у круглого камина.
Куми не могла поверить, что кто-то из собравшихся мог спать и ничего не знать о человеке с жутким, заросшим щетиной лицом, не слышать его воя, от которого волосы вставали дыбом, и ее криков. Эйко еще не спустилась вниз, и Куми решила поведать о пережитых ею ночью кошмарных треволнениях.
Слушателями Куми были супруги Канаи, Кусака и Ёсихико Хамамото, которые, похоже, не верили ее рассказу. Куми чувствовала, что пережитое ею волнение им совершенно не передается.
Впрочем, она понимала, что в этом нет ничего удивительного. Ее история никак не вписывалась в атмосферу наполненного светом утра. Невообразимый кошмар, который она пережила, уже казался дурным сном. На губах супругов Канаи играла скептическая усмешка.
– То есть вы считаете, что тот, кто выл, и тот, со странным лицом, – один и тот же человек? – спросил Ёсихико.
– Ну
По правде сказать, до этого вопроса Куми как-то не связывала одно с другим.
– Но ведь нет никаких следов, – послышался голос Кусаки. Все повернулись в его сторону и увидели, что он, высунувшись в открытое окно, смотрит вниз, во двор.
– Это как раз под окном вашей комнаты. Ни одного следа. Снег лежит нетронутый.
Куми показалось, что она опять видит какой-то сон. Девушка молчала. Что же все-таки было? Что это за жуткое, нечеловеческое лицо?..
В салон вошел Тогай, который весь прошлый вечер прокорпел в одиночестве над чертежом клумбы. За ним в салоне появился Кодзабуро Хамамото.
– Ого! Славное сегодня утро! Ясное! Погодка хоть куда! – послышался низкий и грубый, как у надсмотрщика, голос Эйкити Кикуоки, возникшего в дверях салона. Теперь вроде все были в сборе.
Как подметил Кикуока, на улице ярко светило солнце. Оно уже поднялось высоко, и лежавшая перед особняком Кодзабуро заснеженная равнина, словно огромный рефлектор, со слепящим блеском отражала солнечные лучи от своей поверхности.
Кикуока тоже не знал о переполохе, поднявшемся прошлой ночью. По его словам, он выпил снотворное и спал как убитый, и Куми, догадываясь, какая может быть реакция, не стала ничего ему говорить.
– Ну что же, давайте завтракать. Прошу к столу, – послышался голос молодой хозяйки, который ни с чьим больше нельзя было перепутать. Она будто отчеканивала каждое слово.
За столом разговор зашел о том, что произошло с Куми. Говорили, пока Кикуока вдруг не заметил отсутствия своего шофера, Кадзуя Уэды:
– Еще спит, молодец!
– Ну что с ним поделаешь! Директором себя считает. Не рановато ли? – поспешил поддакнуть шефу директор «Кикуока беаринг».
Теперь отсутствие Уэды заметила и Эйко, но никак не могла решить, кого за ним послать.
– Пойду его разбужу, – добровольно вызвался Кусака. Он распахнул стеклянную дверь на улицу, легко ступил на девственный снежок и направился к выделенному Уэде под ночлег десятому номеру.
– Что ж, приятного аппетита! А то все остынет, – обратилась к гостям Эйко, и все приступили к еде.
В салоне появился Кусака. Он отсутствовал дольше, чем все ожидали.
– Ну как? Он проснулся? – поинтересовалась Эйко.
– Э-э… – замялся тот. – Что-то непонятно.
Все прервали трапезу и вперились в как-то странно смотревшего Кусаку.
– Он не отвечает.
– Может, ушел куда-нибудь?
– Да нет. Дверь изнутри на ключ заперта.
Эйко встала, с грохотом отодвинув стул. Следом за ней поднялся Тогай. Кикуока и Канаи переглянулись. Потом Эйко и за ней все остальные ступили на покрывавшее двор легкое снежное одеяло. Кроме следов Кусаки, ведущих к десятому номеру и обратно, других следов на нем не было.