Дом для меня
Шрифт:
Работяги всех национальностей любили Лерку за легкий, неконфликтный характер, фатальное трудолюбие и виртуозное владение гитарой. Если бы не постоянные Леркины простуды, то без преувеличения пришлось бы ему петь каждый вечер. Бытовые конфликты в мужском коллективе обходили Лерку стороной просто потому, что он слишком быстро привязывался к людям и не прочь был всем помочь. Очень быстро эту его безотказность поняли и по первости даже пытались эксплуатировать, гоняя по множеству поручений, но потом как-то все так сложилось, что молодого парнишку стали воспринимать как члена семьи и по-своему заботиться, не давая в обиду. Возможно, все дело было в том, что Лерка умел слушать. Имел
Лерка прикипел к работягам, а те прикипели к нему. Если бы не здоровье, скорее всего он бы и не задумывался о том, что нужно уйти со стройки, но быть обузой Лерка тоже не хотел. Неизвестно, сколько бы продлилось его хождение по мукам, если бы в один из дней Лерка не сорвал спину окончательно и не попал в больницу в позе позднего раскаяния.
Боль была жуткая, заботливые медсестры ругали его за то, что он довел себя до такого состояния, и за постоянно ошивающихся в его палате таджиков, а Лерка отсыпался и думал, как жить дальше. Через неделю, так и не дождавшись от Лерки ни копейки, его все-таки прооперировали и перевели в отделение реабилитации, где в один из дней Лерка столкнулся с человеком, который нашел ему совсем другую работу, благодаря которой он стоял теперь перед почти полностью достроенным домом с зияющей дырой в груди.
Отогнув рабицу, Лерка втащил сумки за хлипкий забор и оглядел свой дом. Свой дом. Свой. О котором он мечтал. Хотя о таком он даже не мечтал. Домик-игрушка, домик-мечта. Дом был двухэтажный, с широким, открытым крыльцом, на котором сейчас стояли качели, накрытые клеенкой. На втором этаже в мастерской было полукруглое панорамное окно, на первом этаже окна выходили в огород. В принципе, если бы он не поторопился, то дом можно было построить не из газоблоков, а из кирпича, но что уж теперь.
Дом был полностью готов, остался забор и заваленная строительным мусором территория. Лерка нашарил в рюкзаке ключи и отворил дверь, за которую тоже отвалил огромные для себя деньги. Дубовый паркет был грязный, на полу валялась клеенка, диван перед камином до сих пор в упаковке, как и холодильник, стиральная машина, кухонный гарнитур и прочая аппаратура.
Лерка плюхнул сумку у двери в прихожей, не запирая дверь, прошел в санузел, где все тоже было в строительном мусоре, но полностью готово. Плитка, ванная, котел, полотенцесушители – все находилось на своих местах и работало. Лер не разуваясь блуждал по дому, открывая окна нараспашку, впуская в пыльный дом летний ветерок и стрекот кузнечиков. На душе была какая-то светлая грусть, радость и обнимающее плечи одиночество.
Повесив белую толстовку на вешалку, Лер поднялся на второй этаж, где располагалась спальня с упакованной несобранной кроватью, таким же комодом, тумбочкой и огромным матрасом. Все это предстояло собрать собственноручно и было в этом странное удовольствие и счастье. Выйдя из спальни, Лер зашел в соседнюю дверь и улыбка стала еще шире. Напротив панорамного окна стоял высокий стул, рядом с ним CASIO CELVIANO – цифровое пианино, гитары и скрипки, упаковки с записывающим оборудованием, которое он своими руками собирал и упаковывал еще в Москве.
В носу засвербело от пыли, Лер открыл окно и, привалившись плечом к раме, засмотрелся на прекрасный зеленый пейзаж, на просто невероятное небо с обрывками малиновых облаков. Зеленые верхушки деревьев. С этой стороны окна было не видно соседних домов, лишь бескрайние поля впереди, лес и бесконечный небосвод. Лер с нетерпением ждал ночи, чтобы увидеть звезды. Столько раз он жалел, что ввязался в эту грязную работу, и теперь, смотря в окно, ему было не жалко, Лер
Постояв еще немного у окна, Лер решил, что для полного счастья не хватает кружечки чая и купленной булочки с повидлом. Пошарив по кухне, Лер понял, что у него вообще ничего нет – ни полотенец, ни кружек с тарелками… Правда, где-то должна лежать коробка с вещами из дедушкиного дома.
На поиски ушел еще как минимум час беготни по всему дому. В итоге она нашлась в сарае, заваленная мусором. Только найдя коробку, Лер понял, как сильно у него колотится сердце. Это все, что осталось от его детства. Дотащив ее до дома, Лер разогрел воду в кастрюле, перерыв все карманы в рюкзаке, нашел несколько пакетиков сахара и чая из отелей, в которых он часто бывал…
В коробку, словно в волшебную шкатулку, Лер заглянул, затаив дыхание. Вроде и сам ее собирал, а будто в прошлой жизни. Внутри лежали полотенчики, расшитые бабушкой, маленькие белые шторки, пакетик с черно-белыми фотографиями, бабушкин сервиз с разноцветными кружками, которые все детство завораживали маленького Валерку, стопочка пожелтевших писем, документы и ордена деда, запонки, тарелки, кинжал и медали.
Лер несколько раз стукнул себя по лбу. Какой же он все-таки идиот, продал дом, почти ничего из него не забрав, а то, что взял, оставил в сарае, и просто чудо, что все это сохранилось, иначе бы у него ничего не осталось из детства.
Убрав коробку под единственный собранный предмет мебели в доме – стол, Лер, наплевав на все приметы, принялся за уборку. Пришлось для этого раздеться до трусов, потому что простых, не брендовых вещей у него не было. Выудив из рюкзака набор тряпок и мистера хренопера, Лер принялся за уборку, посмеиваясь про себя, что в таком виде и обстановке неплохая бы порнушка вышла, и радуясь тому, что купил тряпки и моющее средство, дома не было ничего, кроме мусора и инструментов.
Закончил Лер примерно в час ночи, второй этаж оставив на следующий день, тем более тряпки все уже были израсходованы. Душ Лер принимал с теми же пакетиками геля из гостиниц, радуясь своим хомячьим замашкам. Он просто не мог удержаться и не набрать всего этого гостиничного барахла, и вот наконец настал тот день, когда оно ему пригодилось! Жанна постоянно его за это ругала, и вот теперь Лер бы ей с гордостью продемонстрировал, что не зря это все набирал – пригодилось-таки, но Жанна осталась в прошлой жизни, поэтому не судьба ей узнать, какой Лерка хозяйственный.
Выбравшись из ванной, Лер окинул взглядом свою фигуру и поморщился. До того как он познакомился с Жанной в больнице, Лер не понимал своей привлекательности, считая себя самым обычным парнем. Рост 180 см, поджарое телосложение, с золотистой кожей, обычные русые волосы, может быть, чуть более привлекательное, чем у всех остальных, лицо, серые глаза с густыми, выцветающими на солнце ресницами, но Жанна в тот день, увидев его в процедурной без футболки, пришла в восторг. Стоило Лерке выйти из кабинета, как женщина, пропустив свою очередь на укол, прилипла к нему словно банный лист к одному месту.
– Ты модель? – цепко ухватив его за локоть и не утруждая себя приветствием, женщина сразу перешла к делу. Лер подумал, что ослышался.
– Кто?
– Модель!
– Нет.
– А хочешь?
– Чего?
– Моделью стать?
Лер рассмеялся и попытался выдернуть свой локоть из наманикюренных пальчиков.
– Иди к черту. Какая из меня модель? Я разнорабочий на стройке. – Лер нахмурился. – Хотя теперь уже, наверное, нет.
– Я могу сделать тебя моделью.
– Ага, и зубной феей заодно. Отстань.