Дом Аниты

Лурье Борис

Я стою на коленях на твердом паркете. Она приподнимает ступню, затянутую в чулок, и под нее протискивается мой едва отвердевший член. Затем она перебирает пальчиками ног по моему сморщенному отростку, легко сдавливая его, и подбадривает меня:

— Это очень хороший, послушный хуй. Он просто обожает ботиночки.

Я медленно оживаю и начинаю неторопливо трахать пустоту между пальцами и подошвой, мягко двигая пенисом туда-сюда. Когда у меня наступает эрекция, Хозяйка приходит в раж, давит сильнее, увеличивая или уменьшая объем выделенного мне

пространства, иногда вовсе не пропуская мой изголодавшийся, вымуштрованный прибор. Она заставляет его изнывать снаружи, а затем позволяет вернуться в туфельку.

Иногда она хочет, чтобы он ерзал прямо под подошвой. Она наступает на него, мнет между платформой и атласной обивкой стула и сдавливает его так, что он вообще не способен двигаться. Вконец она расплющивает его между твердой платформой и мягким атласом, кривит губы и сердито кричит:

— Плохой хуй! Плохой! Я раздавлю этот ужасный хуй, чтобы он раз и навсегда превратился в промокашку!

Мне очень больно, но я не могу вырваться, ведь она прижала меня к атласу, раскачивая ногу влево и вправо, туда-сюда.

И тут над моей головой раздается вопль:

— Немедленно кончай! — В диком гневе она проникает в свою пизду и начинает яростно дрочить.

Я неизменно кончаю, зарываюсь головой ей между бедер и, пока она терзает себя пальцами, сосу ее с громким чавканьем.

Я чувствую, как она кончает — во всяком случае, содрогается, — и чавкаю еще громче, облизывая ее, пока в пенисе, уже наверняка посиневшем, нарастает немая боль. Обуреваемый чувством глубокой благодарности и обожания, я присасываюсь к ней, как полип, пока она не отпихивает меня и не убирает ногу с моего члена:

— Хватит!

9. Лучший художник

Моя обожаемая Госпожа выглядит очень своеобычно: ее резкие орлиные черты подчеркнуты мастерски наложенным макияжем; губы темнокрасные, почти черные. Она — воплощенная энергия и деловитость; и готовится разыгрывать конкурс «Лучший художник».

В нью-йоркских неоаристократических кругах эта игра весьма популярна. В надежде пропихнуть своих протеже любители искусства то и дело рекомендуют нашему Заведению нервных молодых гениев. Претендентам не терпится себя показать: художники так изголодались по любви, что ради известности готовы на все{30}.

Проникновение в столь престижные круги, как наше Учреждение, может принести славу. Я не имею в виду разоблачение личной жизни или публичный интерес к тому, чем их одарила природа, — у них есть надежда устроить выставку и добиться известности и богатства.

Конкурс «Лучший художник» выглядит так: все выстраиваются в ряд у стены Большого белого зала — в несколько, увы, небрежной манере, прислонив к правой ноге картину небольшого формата. Ширинки распахнуты, пенисы болтаются.

Анита расхаживает вдоль шеренги в своих черных рабочих ботинках на высокой платформе, со множеством застежек. На картины она особо не смотрит. Вообще-то, на картины ей, по правде, плевать.

Она

внимательно разглядывает пенисы, свисающие из штанов, и когда ей встречается интересный экземпляр, велит владельцу вытащить мошонку, так что все хозяйство вываливается наружу, трясясь, как виноградная гроздь. Временами Анита щупает его, точно рачительная домохозяйка, выбирающая фрукты на рынке.

Затем она проверяет каждый пенис на толщину, на твердость и на отзывчивость. Иногда она тянет за хоботок, испытывая его упругость, порой взвешивает в ладони — сначала только пенис, затем всю мошну{31}. Порой она лишь слегка похлопывает испуганные сморщенные гениталии, проверяя их реакцию. Во время всего осмотра моя Госпожа ведет себя как ни в чем не бывало, заглядывая в каждого, как в отражение, будто перед нею выстроились огромные зеркала.

— Талантливый художник, — одобрительно говорит она, взвешивая на ладони крупный пенис. Или: — Бездарь, — указывая на жалкий экземпляр.

Наконец выбрав член, который пришелся ей по душе, она может бегло взглянуть и на картину: «Хм-м, неплохо!» Анита прекрасно понимает, что в современном искусстве качество — штука непредсказуемая, ведь искусство подвержено влиянию переменчивой моды, встречных течений, противодействий инвестиционных силовых блоков, запутанных сексуальных отношений, а также чистой удачи.

Напротив, своими действиями она неизменно подчеркивает, что хороший хер — и в Африке хер, потому что хороший хер можно увидеть, взвесить, помять, потеребить или употребить. Насладиться можно даже плохим хером. У Аниты есть множество оригинальных способов их помучить.

Обладатели пенисов — лишь приложения к причиндалам, которыми управляет знающая Госпожа. Они обучены откликаться на приказы, правильно реагировать, а если пенис прикреплен к художнику, создавать картины на заказ. Они могут даже пособить с работой по дому.

В отличие от искусства, риск ущерба тут невелик и не надо платить страховку.

Ценность пениса тоже поддается осмыслению. Если Хозяйка склонна всучить его подходящему клиенту, умеет выбрать удачный момент… его можно сдать в аренду, как недвижимость, извлечь дополнительный доход. Тем самым он возмещает свои расходы и траты на техническое обслуживание, хотя до самой продажи служит даром.

Пенисы не требуют рискованных инвестиций.

Где еще получишь прибыль, не рискуя наличкой? С одной лишь живописью это недостижимо.

10. Секс-перформанс

В последнее время воображение Хозяйки занимает идея организованного, заранее расписанного пошагово театрализованного секса. Это называется «Секс-перформанс» — теперь это ее любимый жанр{32}.

Как-то Госпожа Анита привела немецкую девушку. Это была кругленькая толстушка нордического типа, с темно-карими, почти семитскими глазами, большими сиськами и льняными светлыми волосами, длинными и прямыми. Ей надлежало исполнять роль зрительницы.