Должник
Шрифт:
– Я уже слышу, – вставил молодой. – Надо быстрей сообщить нашим, что Куцый опять появился.
– Вот ты этим и займись. Напиши Серому, что завтра к вечеру вернемся. Лапша, дай мне фонарь и пойди проветрись, заодно в сеть заскочи, – велел старший. – Бобер, иди тоже на свежий воздух, я с ним поговорю сам.
Оставив фонарь, под бурчание не успокоившегося еще Бобра двое бойцов удалились. Куда именно и через что они вышли «на свежий воздух», Реверс не видел и не понял. Видимая часть мироздания ограничивалась для него
– Чую я, ты влез в терминал не просто так. Есть у тебя личный интерес, – произнес Круглый.
– Завидую твоей проницательности, – искренне сказал Реверс. – Да, я вас искал, и уже давно. Прости за кощунство, но смерть вашего товарища для меня – несказанная удача.
– Я понимаю. Черта лысого ты поднял бы веточки, будь иначе… Не той ты масти, чтоб сдаваться. И кого ж ты хотел найти?
– Если вы – «чистильщики», выходит, вас.
– «Чистильщики»? Хм-хм… – иронично переспросил Круглый. – А почему не ловцы или золотари? Ну, пусть так. Хотя мы себя иначе предпочитаем называть… Не важно, как назвать.
– Я не мог ошибиться. Уверен, что по адресу прибыл. Вы очищаете… э-э-э… важна суть, а не слова, ты прав, поэтому для простоты скажем, карму Зоны. От воздействий тех, кто, по вашему мнению, лишние и вредные. И я бы даже согласился, что не зря изымаете экземпляры, наносящие урон своей отрицательной энергетикой, увеличивая и без того зашкаливающий уровень чужеродности. Но есть одна загвоздка. Одного очень хорошего человека из вашего списка на изъятие лично знаю, который не может оказывать злого влияния.
– Ты так уверен, что плохому Зону могут научить только плохие люди? – поинтересовался Круглый. – И это я еще не спросил, по каким критериям ты делишь на плохих и хороших.
– Не оспариваю твою правоту, Круг… Но ты очень кстати употребил нужное слово. Критерии. Именно за этим я вас упорно искал.
– Так это ты тот тип, который пару месяцев таскается по северным секторам и всех расспрашивает, следы исчезнувших ищет? Со снайперкой в засадах сидит, предполагаемых похитителей караулит?..
– Получается, я. Разведка ваша не прохлаждается, – признал Реверс.
– Вот ты и нашел. Горынычу спасибо скажи, не нам.
– Спасибо ему, кто бы спорил! В общем, я уверен, что Трот… он как бы живой. Хоть и… э-э-э… по-иному, чем мы, но живой и разумный. Все слышит и видит, что-то даже про нас понимает. Так вот я не сомневаюсь, что люди, сюда приходящие, здесь оказавшиеся, определенным образом воздействуют на него. И если натура человека гнилая, склонная к разрушению и насилию ради насилия, то и воздействие будет негативным.
– Якый ты понятливый, аж гэть, – проворчал Круглый, и в его речи опять проскользнули украинские слова; возможно, это случалось, когда старший колебался, как именно себя вести с собеседником, и не успевал сразу подобрать русские. – Зачем же нас искал, если сам ответы знаешь? – спросил
– Первую? Ха-ах!.. – позволил себе хохотнуть Реверс. – Забавная игра слов получилась. Было бы смешно, если б не было так грустно… Но я отчего-то знаю на все сто, что ты меня на довольствие не зачислишь ни в коем разе, – сменил он тон на уверенно-серьезный.
– Братэ, ты меня нэ абы як восторгаешь своей сообразительностью, – признался Круглый.
– Скажи, во мне чего-то нет такого, что требуется для зачисления в вашу теплую компанию? – в лоб спросил Реверс. К этому моменту он уже окончательно пришел в себя, руки прошли все стадии выхода из онемения, он потихоньку подобрал под себя ноги и сидел фактически на корточках, готовый в любой миг вспрыгнуть и атаковать, если понадобится.
– Ты сам ответил.
– Не скажешь чего?
– Разве это важно? Нет, так нет. Хотя мне даже жаль, по всем другим параметрам ты прекрасный кандидат, а нам сейчас каждый человек ой как пригодился бы… В Зоне происходит нечто умопомрачительное, и то, к чему оно ведет, категорически не устраивает нас. Все инциденты и кризисы прошлого цветочками могут показаться, если…
Круглый замолчал. Он или слов не находил, чтобы описать грядущий ужас, или больше не хотел вдаваться в подробности с чужаком, которому и без того многое открыл.
– И… м-м-м… э-э… к чему оно может привести? – Реверс тоже не сразу нашел нейтральную формулировку для вопроса.
– Для простоты, по твоему примеру, скажу, что к чему-то типа нашествия. Только гораздо хуже, мягко говоря. Мало шансов, что все меры, принятые для закупорки Зоны, человечеству помогут.
– Ого! И все же как вы определяете, кто гнилой, а кто нет? Кого надо бы зачистить?
– Ты же гигант мысли, мог бы сам догадаться.
– Предполагаю, у каждого из вас есть… особая чуйка, – осторожно начал Реверс. – Не просто зонная и даже не суперзонная, как у некоторых исключительно удачливых ходоков… – Реверс помолчал, прикидывая, и продолжил: – Ваша позволяет определить истинную натуру человека. Поэтому я еще и жив.
– Ну, ё-моё, бредун! Ты вынуждаешь меня остро пожалеть, что не могу зачислить на довольствие… Эх-хе-хе, порадуйся, твои розыски увенчались успехом.
– Радоваться нечему. Подозреваю, что если меня нельзя зачислить в ряды, то я… – Реверс опять запнулся, подыскивая обтекаемую формулировку: – Растворюсь в неизвестности?
– Да, мы трупов не оставляем, – подтвердил Круглый. – Но ты уж из нас маньяков каких-то не лепи! Исчезнувший и мертвый – не синонимы.
– Надеюсь… Но почему-то из головы не уходит допущение, что Горыныча пристрелил кто-то из ваших. Если он… м-м-м… сгнил. Когда долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть в тебя…