Должник
Шрифт:
– Спас… сибо… – кое-как выговорил Реверс. Зубы вроде все целы. Главная проблема – последствия вырубающего удара по затылку.
– За что вдруг? – спросил другой голос, более молодой. Говоривших и лупивших по щекам Реверс рассмотреть не мог, только угадывал их по сторонам от ослепляющего света.
– За… целые ре… бра и… неотбит… тые почки…
– Та нэма за що, – с неожиданным украинским говором вступил в общение третий голос, человека гораздо более старшего. – Мы ж нэ тварюкы мутни якись.
– Ты ваще кто такой? – первый голос, спрашивавший, очухался
– С-с… сталкер… – прошептал Реверс. – Кто ж еще…
– Ты убил Горыныча, сволочь! – Неизвестный от полноты чувств опять хлестнул пленника по щеке, хотя приводить его в чувство уже не требовалось. – Мразь!! Тьфу!!!
Реверс ощутил, как что-то мокрое прилетело ему на лоб. Слюна потекла вниз по переносице и попала в глаз.
– Спасибо, что не дерьмо, – поблагодарил Реверс снова. Мутная пелена с каждым словом, с каждым мгновением отступала, и говорить становилось легче. – Не убивал я вашего Горыныча. Ошибочка… хлопцы, – ввернул он словечко специально для третьего. На авось, на удачу. Дядя вроде самый спокойный из них троих, но может оказаться и самым непримиримым.
– Нэ дури! – остановил вспыльчивого напарника третий голос. – Отведи фонарь, поговорим сначала.
Теперь старший говорил почти без акцента. Обладатель первого голоса буркнул что-то неразборчиво, но подчинился, поднял фонарь вверх, осветив потолок, деревянный, как Реверс определил позже. Он по-прежнему не видел лиц, но фигуры рассмотрел четче совсем скоро. Глаза испытали наслаждение сразу и открылись шире. Старший из троих, мужик крепкого телосложения, но не очень высокий, стоял правее и дальше от стены.
– Бобер давно знал Горыныча, еще до закрытия, – объяснил он. – Меня можешь называть Круглый. Молодого Лапшой кличут.
После паузы, которую выделил пленнику на осмысление сказанного, Круглый спросил:
– Если развяжем, будешь говорить?
– Я сдался на милость, – напомнил Реверс. – На кой, спрашивается.
– Мало ли кто делает вид, что сдается, – злобно буркнул Бобер.
Фонарь в его руке начал опускаться, норовя опять направить луч в лицо Реверсу, но старший прикрикнул:
– Свети вверх! Дай поговорить.
Его снова послушались, луч покорно скакнул к потолку.
– Лапша, освободи, – произнес старший.
Слева выдвинулся еще один незнакомец, высокий такой, здоровенный верзила, присел на корточки рядом с пленным, легко сдвинул его, повернул заломленными, связанными руками к себе… Ударенная голова отозвалась всплеском затылочной боли.
Реверс едва сдержал вздох облегчения, когда руки лишились пут. С трудом вывернул их вперед. Конечности одеревенели, он едва их чувствовал. Кровь начала возвращаться, и появилась боль. Но лицо сталкера оставалось неподвижным, даже малейшей гримасой не выдал он страдания. Чуть позже можно начать разминать руки, растирать, а прямо сейчас лучше не трогать.
– Только без глупостей, чувак, – сказал второй, самый молодой. – Ты врубись, нас трое, а ты убил нашего товарища…
– Я не убивал Горыныча, – устало повторил Реверс. –
– Дай ему что-нибудь утереться, – велел старший.
Реверс принял, возможно, тот самый белый платок и трясущейся рукой вытер слюну на лице, затем с трудом высморкался и отхаркнул в тряпочку. Теперь можно было наконец приступать к диалогу.
– Урод! – с ненавистью бросил Бобер.
– Зачем вышел в сеть? – спросил Круглый. – Мог же свалить после убийст…
– А кто вам сказал, что Горыныч убит? – с неподдельным интересом спросил Реверс. – Может, он мне комп сам отдал.
– У-у, сука, еще издевается! – рявкнул средний из троих. – Круг, разреши ему врезать!
– Давай, если легче станет, – разрешил сам пленник. – На вопрос потом ответишь, как спустишь пар?
– Наш человек никому добровольно комп не отдаст, это исключено, – спокойно произнес Круглый. – Но даже если невероятное случилось, он тебе сказал бы, что в конце каждого сообщения необходимо ставить три точки. Прецеденты были, терминалы уже попадали в руки к таким умникам, как ты.
– Ваш человек, на мой взгляд, немножко беспечный. Не стоило доверять пароль подметочному носителю, – сказал Реверс. – Но это так, в качестве заметки на полях. Может, у вас это общий для всех изъян. В любой системе бывают сбои, к счастью, идеал недостижим.
– Я его ударю, – угрожающе сообщил Бобер.
– Если будет надо, я сам ударю, – заверил Круглый и спросил Реверса: – Ты не убивал, говоришь? Кто же тогда?
– Поверь, я бы с громадным удовольствием просветил, но не могу, понятия не имею. Я нашел уже мертвого. Кто-то продырявил его, метко, прямо в сердце. Сам понимаешь, я не смог удержаться, чтобы не разжиться чем-то полезным для жизни, а тут бац – комп! Соблазн был непреодолим, мужики, уж извиняйте, не удержался.
– Мертвый лежит, и снаряга при нем нетронутая?! – почти закричал Лапша. – Ты сам-то въехал, чего вякнул?!
– А то! Я и сам был в шоке. – Реверс сумел наконец улыбнуться.
– Ублюдок!! – выкрикнул средний, и фонарь резко опустился, ослепив лучом. Через мгновение должен был последовать удар, но…
– Остынь, Бобер! – остановил Круглый и отдернул среднего назад. – Лапша, подержи фонарь. А ты отойди подальше, охладись и не приближайся, пока я с ним не поговорю.
Фонарь перекочевал в руки верзилы. Темная фигура среднего канула во мрак. Бобер что-то бурчал злобно, но слов было не разобрать.
– Я тебе верю, – неожиданно сказал старший. – На идиота не похож, выдумать такую ересь невозможно, значит, правду говоришь. И это очень плохая новость.
– Очень, очень плохая, – поддакнул молчаливый молодой.
– Значит, Куцый опять объявился… – задумчиво молвил старший.
– Он гонит! Это он убил! – не унимался разъяренный Бобер, подав голос откуда-то из тьмы, недостижимой взгляду Реверса, ноктовизор у которого отобрали, как и все оружие.
– Гонит, – согласился Круглый. – Но убивал не он. Когда успокоишься, Бобер, вслушайся в глубину, поймешь.