Долина совести
Шрифт:
Влад встал. Рывком поднял пустую полку, заглядывая в багажник; разумеется, Анжелина сумка исчезла. Железный ящик зиял пустотой, только в уголке его сиротливо валялся смятый конфетный фантик.
– Идиотка, – простонал Влад вслух.
Выглянул в окно, пытаясь определить, где находится поезд; разумеется, по сосновым стволам и телеграфным столбам определить можно было только время суток, да и то с трудом. Влад оделся и вышел в коридор. Все купе были закрыты, тусклый электрический свет смешивался с тусклым светом нового дня. Добравшись до расписания, Влад посмотрел на часы; последняя остановка была час назад, поезд две минуты
– Но вы ведь знали, что у нее билеты до конечной, – сказал Влад.
Проводник замялся:
– Так она же попросила, значит… Прямо потребовала, если честно сказать… Откуда мне знать? Она же не маленькая, сама, значит, знает… Поругались там или что – это не мое дело, она меня сама попросила, и сошла, значит…
Влад вернулся в купе. Лег, укрылся с головой тонким казенным одеялом, и неожиданно для себя заснул спокойно и крепко – впервые за много дней.
Его разбудил звук открывающейся двери; Влад сел, ничего не соображая, догадываясь только, что это проводник пришел предупредить о скором прибытии; вместо проводника перед ним обнаружилась Анжела в мокрой, пахнущей сырой шерстью шубе.
Влад лег снова. Закрыл глаза; он слышал, как Анжела снимает шубу (край ее мазнул Влада по лицу). Как открывает полку, опуская на место сумку; как усаживается, пытаясь успокоить тяжелое сбивчивое дыхание.
– Проветрилась? – спросил Влад, не раскрывая глаз.
– За пивом вышла, – сказала Анжела сквозь зубы. – От поезда отстала, пришлось на машине догонять, деньги на ветер выбрасывать…
– За пивом? В четыре утра? С сумкой?
– Тебе-то что, – устало буркнула Анжела. – Вставай… Через час прибываем.
«– …Раньше здесь обитало одно очень храброе племя, – продолжал Гран-Грэм. – Не люди, нет. Броненосцы. Они чуть поменьше человека и почти вполовину меньше тролля. Но покрыты броней, широки в плечах, очень тяжелы и сильны. Только такие могли выжить здесь…
– Но ведь здесь так хорошо! – воскликнула Дея.
– Да, – ответил Гран-Грэм. – Это лучшее место в мире… Сюда ломились захватчики – всегда и со всех сторон. Броненосцы жили, сражаясь за каждый свой день. Один броненосец мог удерживать полдесятка тяжело вооруженных врагов…
– Где же они сейчас? – спросил Философ.
Грэм вздохнул:
– Погоди… У броненосцев почти не было свадебных обрядов, был только один: молодые супруги открывали друг другу слабые места в своей броне. Потому что у любой брони, даже самой совершенной, всегда найдется слабое место… И, зная такие места друг у друга, супруги всегда сражались в паре – чтобы вовремя прикрыть…
– Где же они сейчас? – спросила на этот раз Дея.
– Когда муж и жена переставали доверять друг другу, – медленно сказал Грэм, – это означало почти верную смерть одного из них… или обоих. Потому что оба знали, куда бить, чтобы броня треснула. Вопрос был только в том, кто ударит первым. Поэтому…
Из-за холмов донесся далекий, скрипучий, как старые качели, леденящий душу крик».
– Ты скажешь мне правду, – предложила Анжела.
Влад сидел в своем собственном кабинете, перед компьютером; к
Единственным прибежищем для Влада оставалась работа; сегодня утром он сел за компьютер и к обеду почти закончил шестую главу – когда незапертая дверь отворилась, и в проеме обнаружилась Анжела с маленьким черным пистолетом в руке.
Пистолет глядел Владу в глаза. С трудом оторвав взгляд от черного дула, он посмотрел на Анжелу:
– Ты… в своем уме?
– Говори, как можно разрушить связь. Или я прострелю тебе колено.
Незаконнорожденный тролль, пытающийся выручить из беды своих друзей, и эта женщина с пистолетом обитали в разных мирах, а он, Влад, сидел на переезде.
– Я не знаю, как разрушить узы, – сказал он медленно. – Если хочешь, я покажу тебе любопытные медицинские документы… Когда я продал права на свою первую книжку сказок – знаешь, на что я потратил все деньги? Угадай…
Пистолет дрогнул. Оторвался от Владова лица, обратился вниз, к колену:
– Я считаю до пяти. Раз… Два…
Она не владела собой.
Она была как ребенок, которому всегда все позволяли, а потом вдруг взяли и отобрали игрушку. Она готова была разрушить мир – только затем, чтобы погремушка вернулась обратно в кулачок.
– Погоди, – сказал Влад, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я покажу тебе рентгеновские снимки, энцефалограмму, развернутые анализы…
– Три, – голос Анжелы дрогнул. – Тебе не удастся меня надуть. Четыре…
Белое лицо ее перекосилось, как растянутая за углы простыня; мгновение – и Влад полетел в одну сторону, вертящееся кресло, на котором он сидел – в другую, а щепка, отколовшаяся от дубового стола – в третью. Кресло опрокинулось; Влад дернул за край ковровой дорожки, Анжела потеряла равновесие, и вторая пуля ушла в потолок. Влад дернул еще раз – Анжела грянулась на пол, но пистолета не выпустила, Влад подоспел, чтобы перехватить руку с оружием, прижал к полу – и сжимал до тех пор, пока Анжелины пальцы не выпустили пистолет.
Анжела смотрела на него с пола сухими воспаленными глазами. Смотрела, будто ожидая ответа на только что заданный вопрос.
– Откуда у тебя пистолет?
– Не твое дело.
– Он легальный?
– Ты что, дурак?!
– Зачем тебе пистолет?
– Вот привязался на мою голову… Не твое собачье дело!
Влад почувствовал, что теряет над собой контроль. Глубоко вдохнул; Анжела сидела перед ним оскаленная, злобная, похожая на только что вытащенного из норы хорька.
– Давай по порядку… – медленно сказал Влад. – Я сильнее. Я свяжу тебя и упрячу на чердак. И уеду, куда глаза глядят. Знаешь, что с тобой будет?
– То же самое, что и с тобой, – отозвалась она сквозь зубы.
– Тебе от этого станет легче?
– Еще как. Я, может быть, выживу специально затем, чтобы порадоваться твоей смерти.
– Хорошо, – Влад прикрыл глаза. – Скажи мне, милая девочка… что такое оказалось у меня в чашке, когда некоторое время назад здесь, в этом доме, я ни с того ни с сего потерял сознание?