Долгое лето

Токацин .

– Алса-а-аг! Отзови-и-ись!
– крикнул Фрисс, сложив ладони воронкой.
– Гели-и-ин! Бросайте всё, бегите сюда! Хаэ-э-эй!

– Мрряу?!
– послышалось из переулка. Речник, успевший уже встревожиться, облегчённо рассмеялся.

– Иди сюда, Алсаг. Ину! Зови Гелина, к нам идёт великий ливень!

– Мрря?!
– в голосе Хинкассы слышалось изумление. Хвост песчаного цвета, ярко-белый на фоне свинцовых туч, мелькнул над крышей длинного дома с колоннами, и Алсаг мягко приземлился на мостовую в двадцати шагах

от Речника.

– Фррисс! Где ливень?!
– шевельнул ушами хесский кот и уставился на Фрисса расширенными от удивления глазами.
– Солнце жаррит с утрра, небо чище моей шеррсти!

Он хотел что-то добавить, но дослушать Речник не успел. Тихое злое шипение раздалось за его спиной, повеяло холодом, и костяные когти заскрежетали по броне Фрисса, царапая и сминая оплечье. Речник шарахнулся в сторону, хватаясь за рукоять огненного меча, когти скользнули по воротнику, расцарапав шею, костлявая рука сомкнулась на правом предплечье, да с такой силой, что у Фрисса захрустели кости.

– Что?!
– прохрипел Речник, разворачиваясь и таща за собой невидимого врага. Он напряг руку и с силой дёрнул её на себя. Стальная хватка на миг ослабла, существо не удержалось на ногах и с шипением пролетело над мостовой, а потом прокатилось по ней, гремя костями. Это был скелет, почти не прикрытый лохмотьями высохшей кожи. В его груди клубилось облако серого тумана, озаряемое изнутри разрядами зелёных молний. Почерневшие кости были тонкими, лёгкими, и сам скелет был невелик...

Пока оторопевший Речник глазел на мертвяка, тот извернулся и выпрямился, выбрасывая вперёд полуистлевшую руку.

– Ха"тхишайт!– щёлкнуло что-то в пустой груди. Фрисс шагнул в сторону, но тут же неведомая сила схватила его и швырнула в стену. Из мостовой, из каменной кладки, из каждой щели прорастали тонкие ветвящиеся побеги, бледно-серые, усыпанные зелёными искрами. Сотни пылевых щупалец обвивали Речника, поднимаясь по ногам к шее. Он дотянулся до меча, клинок, уже примотанный побегами к ножнам, заскрежетал, но всё же поддался. Лезвие полыхнуло белым пламенем, нежить, подбирающаяся к Фриссу, с досадой зашипела и отшатнулась.

– Тирикка!– крикнул Речник, рубя шевелящиеся побеги. Они рассыпались облаком пыли, но пока Фрисс рассекал один, из щелей прорастало ещё два. Молния сверкнула и погасла, гром прокатился по безлюдной улице, нежить даже не замедлила шаг. Спустя мгновение костяная рука снова вцепилась в Речника - мертвяк метил в шею, но Фрисс успел подставить кулак с серебряным кольцом.

Нежить зашипела, дыша Речнику в лицо могильным смрадом, и разжала пальцы - но тут же цапнула Фрисса за запястье и потянулась к руке зубами. Меч, высекая белые и золотые искры, бесполезно зазвенел по костям и вылетел из ослабевшей ладони. Мертвяк держал Речника за руки и пытался не то вывернуть их, не то вовсе оторвать. Фрисс толкнул его со всей силы, но нежить навалилась так, что вдавила его в стену.

– Алсаг, жги!
– заорал Речник, уворачиваясь от зловонной пасти. Он не хотел заглядывать

мертвецу в рот, но не смотреть уже не получалось - и, на взгляд Фрисса, у этой твари было многовато зубов... Фрисс напряг все силы, отталкивая от себя нежить, и зажмурился.

– Мррра-а-а-ау!!!
– от вопля Алсага качнулись стены, а потом раскалённый ветер скрутился в жгут и вспорол воздух.

Фрисса проволокло по стене, потом по мостовой. Багряные пятна полыхали перед глазами, кости трещали, а руки, казалось, обуглились до костей. Фрисс привстал, пошатываясь, и встретился взглядом с пустыми глазницами нежити. Ей оторвало руку, остатки кожи медленно тлели, нещадно воняя, туман выползал из проломленной груди, - но немёртвая тварь уже стояла на ногах и медленно подбиралась к Речнику, не сводя с него глаз.

Сбоку повеяло холодом. Мертвяк вздрогнул, посмотрел куда-то в сторону и громко зашипел, вскидывая руки с растопыренными пальцами. Туман в его груди вспыхнул зеленью, а потом потёк по воздуху туда, куда неотрывно глядел мертвец.

– Мецинтли, - голос Нециса был холоднее талкеннорских гробниц.
– Не трогай его. Ступай прочь.

Фрисс с трудом поднял голову и увидел, как в руке Некроманта трепещет зелёное пламя. Нецис наматывал туман на кулак, и дымка вспыхивала зеленью и таяла. Нежить дёрнулась всем телом и медленно опустила руки.

– Уходи, Мецинтли, - Нецис шагнул вперёд, выставив перед собой открытую ладонь.
– Живо!

Немёртвый пригнулся, сделал маленький шажок назад - и с глухим воем рассыпался в пыль. Порыв ветра взметнул клубы праха и погнал их прочь.

– Нецис, ты вовремя, - прошептал Речник, кое-как поднимаясь на четвереньки. Болела спина, болели плечи. Он подобрал меч и чуть не закричал от боли - вся ладонь была в волдырях. Некромант поднял оброненный клинок, осторожно вложил его в ножны и жестом подозвал Алсага.

– Садись, Фрисс. Я не дам тебе упасть, - Нецис помог Речнику подняться, придерживая его за плечи. От прикосновения ледяных рук кости Фрисса вновь заныли, но боль быстро отступала.

– Нэй-Хайон... Её звали Нэй-Хайон, - пробормотал Речник, пытаясь оглянуться.

– Её зовут Мецинтли, - покачал головой Некромант.
– Какими именами она называется, я не знаю. Рассказывать о встречах с ней обычно некому. Ты отлично сражался, Фрисс, и ты, Алсаг, хорошо потрепал её... но это умран, а они так просто не погибают. Больше она к нам не подойдёт - память у умранов хорошая. Фрисс, я не вижу на тебе крови. Мецинтли успела тебя оцарапать или укусить?

– Нет, - Фрисс хотел помотать головой, но дёрнулся и зашипел от боли.
– Не успела... Её не берёт серебро... и Алсаг её... не смог её сжечь...

– Знаю, - кивнул Нецис.
– Эти её особенности многим стоили жизни. Но нам бояться нечего. Дай взглянуть, что у тебя со спиной...

Он помог Речнику улечься на спальный кокон, расстеленный у корней Гхольмы. Краем глаза Фрисс видел Гелина, неподвижно лежащего у кострища, и Алсага, с презрительным фырканьем отвернувшегося от огромного демона.