Долгое лето
Шрифт:
Тихо было в Шайогоне и днём - только гудели мохнатые красные пчёлы, шипело пламя на крыльях сверкающих бабочек, тихо шелестели, цепляясь к стенам, бирюзовые Клоа, да мерно бурлила вода - где-то там, в центре города, за бессчётными кольцами стройных и приземистых башен, там, откуда поднимались к облакам клубы пара. Фрисс брёл по улице, мощённой пятнистым камнем, мимо башен, увитых лианами, по зарастающим переулкам, пробирался по извилистым корням Гхольм и Чинп. На площади, у могилы Шула, остались Гелин и Алсаг - первый спал, утомлённый блужданиями по душным моховым джунглям, второй заявил, что первому нужен защитник. Фрисс,
Он хотел посмотреть, откуда поднимается пар, - и улица, почти непроходимая из-за переплетённых лоз и белесых растений, невыносимо жгучих и таящих в себе смертельный яд, вывела его к кольцу резных столбов, увенчанных пламенем. Некоторые из них лежали на боку - но огонь продолжал гореть. Пар клубился над кольцом, и вода клокотала совсем рядом, внизу, за неровным краем огромного провала.
Когда-то провалов было несколько - ещё и сейчас Фрисс видел остатки каменных "мостов" и стен, которые их разделяли, но потом земля просела. Речник осторожно подполз к краю. Огромный колодец, заполненный кипятком, бурлил и пузырился, и от обжигающего пара Фрисс попятился назад. Ни одного строения не было рядом с провалом - только резные столбы, но в отдалении Речник увидел приземистую ступенчатую пирамиду. Корни деревьев обвили её, на плоской вершине выросла Гхольма с кроной, подобной пламени. Чаши негасимого огня, украшавшие когда-то ступени и вершину, теперь едва чадили.
– Силы и славы тебе, Куэсальцин, Древний Владыка...
– прошептал Фрисс, склонив голову. Он нашёл в сумке янтарную крошку и высыпал в чашу. Здесь, у храма Кеоса, он не чувствовал ни страха, ни отвращения. Здесь было тихо и грустно. И даже кости, желтеющие под корнями, и чей-то рассыпавшийся скелет у подножия лестницы не заставили Фрисса отшатнуться. В Шайогоне тихие мертвецы...
Немного в стороне от храма, между резных опор из красного гранита стоял, нанизанный на каменный стержень, огромный круг - вернее, пять вложенных друг в друга колец из светло-жёлтого, белого и красноватого мрамора. Вырезанные на кольцах знаки заполнены были чёрным стеклом, чтобы их можно было разглядеть, даже когда туф искрошится. Фрисс потрогал тёплый камень, присмотрелся к значкам и усмехнулся. Это были символы лет - росток с парой листиков, обозначающий Год Инальгона, и летучая мышь - знак Года Квэнгина, и палица Инальтека, и Дракон, и молния Аватта... Тринадцать символов во внутреннем кольце, и по двадцать - в двух следующих, как знаки месяцев и дней. И ещё два кольца... но эти рисунки были Фриссу незнакомы.
"Ага, вот что Нецис называл календарным камнем..." - усмехнулся Фрисс и потрогал длинный кристаллический зубец, вырастающий из каменного шеста и ложащийся на огромный диск. Сверкающая стрела соединяла символы в одну черту - одну дату. Речник хмыкнул. Календарь Шайогона показывал правильный год, но с месяцем и числом безнадёжно отставал.
"А ведь оно когда-то крутилось..." - Фрисс встряхнул головой, отгоняя нелепые мысли. Эти камни слишком тяжелы... или всё-таки попробовать их сдвинуть?
Он огляделся и двумя руками упёрся в камень, толкая кольцо вниз и вправо. С тихим скрежетом неимоверно тяжёлый обод немного сместился. Стрела замерла между знаками месяцев. Речник потёр ладони и надавил на камень снова.
– А-ай-и!
– удивлённо
– Они-камни не двигаются никем давно! Они-лежать-вместе так, много дождей-засух!
Фрисс вздрогнул и всем телом развернулся к говорящему, прижимаясь спиной к камням. Он не слышал ничьих шагов! Кто может бродить по мёртвому городу?!
В паре шагов от него стояла невысокая девушка с округлым, почти кошачьим лицом. Тёмно-зелёный плащ с каймой из блестящих перьев укрывал её плечи, в волосах торчали длинные костяные шпильки, тёмно-красные полосы раскраски расходились от глаз по щекам, и казалось, что лицо расцарапано в кровь.
– Силы и славы!
– дружелюбно улыбнулся Речник.
– Я пришёл издалека. Ты живёшь тут, на развалинах?
Она по-птичьи наклонила голову набок, вслушиваясь в его слова.
– Я-собирать-тут лепестки, - она качнула плетёной корзиной на лямках, которую держала в руках. Из-под крышки блеснули красные цветы Гхольмы.
– Город-там-жить, ходить-сюда, Гхольма-где, - добавила она.
– Ты-ходить-зачем? Ты-собирать-тут старые камни? Ай-и, странно-так...
Фрисс усмехнулся и покачал головой.
– Я мирный путешественник. Тут был красивый город, жаль, что его разрушили. Сейчас тут живёт только смерть... Не боишься ходить сюда в одиночку? Или вас тут много, а я никого не заметил?
Девица издала негромкий гортанный смешок.
– Нет-много-людей, они-не-нужные, - ответила она, сдерживая смех.
– Я-ходить быстро, я-ходить тихо. Нет чего бояться. Ты-видеть-тут Гхольма-дерево?
Ветер, пропахший прелой листвой, толкнул Речника в спину, взметнул опавшие лепестки. Речник посмотрел на небо - там сомкнулись тучи, набухшие влагой, тёмно-синие, готовые зацепиться за шпили Шайогона. Вдалеке пророкотал гром, тучевая завеса на миг озарилась белым сполохом и вновь почернела.
– Дело к дождю, - нахмурился Речник.
– Не до Гхольмы. Кто ты? Я Фрисс с Великой Реки.
– Нэй-Хайон я-называться, - девушка странно усмехнулась, показывая зубы.
– Ты-бояться вода-с-небес? Ты-идти-куда-я, я-показать-укрыться!
Она махнула рукой на поросшую лианами пирамиду. Под корнями чернел пролом, которого Фрисс раньше не видел - такой большой, что туда пролез бы даже Гелин.
Громыхнуло ещё раз, громче и ближе, Клоа сорвались со стен и стаей взметнулись к небесам, Нэй-Хайон закинула на плечи корзину и потянула Речника за рукав к храму.
– Ты-не-ждать, вода течь-скоро, много вод!
– Подожди, Нэй-Хайон, - Фрисс с тревогой взглянул туда, где, по его воспоминаниям, остались Гелин и Алсаг.
– Ты прячься, я пойду за друзьями. Они не знают города, не найдут, где спрятаться. Или попадут в беду. Ничего не бойся, я скоро вернусь.
– Много людей быть-здесь?
– удивилась Нэй-Хайон.
– Мы-находить-их!
Речник молча забрал у неё корзину и пошёл к площади. Через несколько шагов он остановился и оглянулся - ему показалось, что Нэй-Хайон отстала.
– Ай-и, - тихо хихикнули за спиной. Нэй-Хайон стояла рядом, рассматривая облака.
– Идём, - усмехнулся в ответ Речник.
– Уже недалеко. Алса-а-аг!
Ещё один Клоа выскользнул из окна и присоединился к стае над городом. Ветер завыл в ущельях улиц, запахло мокрой листвой и цветами Гхольмы.