Долг крови
Шрифт:
– Так и быть.
Похлопав его по щеке, Вики направилась к телевизионному фургону. Разумеется, она это сделает. Шустрая девица забудет о разговоре с ней. И не только. Она, можете не сомневаться, забудет и самого Селуччи.
– Нам просто нужно, чтобы она находилась дома во время заката.
Даже серебристый взгляд Вики не подавил полностью волю журналистки. Патриция Чейни нашла в себе силы возразить:
– И каким же образом я заставлю ее не высунуть нос из квартиры?
– Вам придется всего-навсего оправдать свою недобрую
– К счастью, она никогда не ходит по пятницам в клинику.
– Откуда вы знаете?
– Я знаю о ней почти все и твердо намерена узнать остальное. Именно поэтому большая часть города испытывает при встрече со мной такой трепет, – улыбнулась журналистка.
Вики видела недавно подобную улыбку – три ночи назад она отразилась в застывших от ужаса глазах Буковского и Хейдена, перед тем как Вики свернула им шеи. Мисс Чейни искренне любила свою работу.
"А Генри еще переживал из-за того, что ему придется делить территорию со мной!"
Вампир скользнул через прихожую и нырнул в открытую дверь, молнией пролетев мимо стоявшей на пороге и явно ждавшей его прихода женщины.
Здесь, где уже не следовало опасаться видеокамер, он перевел дыхание и негромко окликнул ее по имени.
Дама обернулась. Лет около сорока, ничего не предпринимает, чтобы скрыть возраст. Квартира обставлена с претензией на готический стиль. Только загорелая кожа и здоровый вид хозяйки не вяжутся с окружающей обстановкой.
– Кэрол, зайди в комнату и запри дверь.
Она взглянула на него жадными глазами, и в Генри мгновенно проснулся голод.
В конце концов ей просто надоест здесь торчать! Хоть бы в городе произошел какой-нибудь скандал, тогда эта проныра уж точно уедет... Доктор Муи стояла в солярии, оборудованном на балконе, и хмуро рассматривала телевизионный фургон внизу на стоянке – его желтый цвет ярким пятном выделялся на сером асфальте. А если сейчас из окна на голову Патриции Чейни случайно выпало бы что-нибудь тяжелое, она убралась бы навсегда.
Утром доктор Муи постаралась сделать все возможные дела, используя свой домашний компьютер. Хотя нанятый ею хакер многое сделал для того, чтобы защитить ее конфиденциальную информацию, она прекрасно знала, что такого понятия, как совершенно безопасная линия связи, не существует. Чтобы покинуть страну, не потеряв накопленное состояние и не оставив никаких следов, Дженнифер Муи нужно было лично посетить несколько мест.
Чтобы закончить необходимые приготовления к отъезду, ей хватило бы всего пары часов, и она уже приступила к делу, но маячивший в зеркале заднего вида фургон журналистки путал все ее планы. Эта проныра следовала за ней повсюду – на почтительном расстоянии, однако, ни разу не нарушая закон.
Оторваться от нее доктору Муи не удавалось, и это означало, что завершить свои дела ей тоже не удастся, поскольку для этого совершенно не нужны были лишние свидетели.
Руководство не может позволить ей торчать здесь вечно. Как только мерзкую девку вызовут на службу, я смогу уехать. Почти все готово, так что для беспокойства причин нет. Если она не поддастся панике, никто ни о чем не узнает. Дженнифер Муи нервно царапала пальцами по оконному стеклу. Вон эта девка в своем фургоне, сидит, ногу длинную наружу выставила. Хоть бы грузовик какой проехал, отдавил ей эту ногу ко всем чертям...
В течение всего дня она наблюдала, как Патриция Чейни, пользуясь тем, что в городе не было человека, который бы ее не знал, расспрашивала о чем-то всех жильцов, входящих в дом и выходящих оттуда.
О, это был очень длинный день.
– Патриция, ну сколько можно? – взмолился Брэд, отчаянно растирая слипающиеся глаза. – Всех, кого могли, мы уже расспросили. Сил ведь уже никаких нет!
– Придется подождать еще немного.
Оператор обреченно вздохнул и откинулся на сумки с оборудованием.
– Ты повторяешь это уже целый час.
– Обещаю, что осталось уже недолго. – Она выглянула на улицу. Солнце садилось, окрашивая небо золотым и оранжевым. – До заката досидим – и поедем.
– Зачем нам его ждать? Или на закате должно что-то случиться?
Между двумя ударами сердца перед глазами Патриции Чейни мелькнула серебристая тень.
– Да я и сама не знаю... – ответила она, с трудом разлепив внезапно спекшиеся губы.
– Тогда зачем?..
– Ну что ты пристал? Мог бы уже догадаться, что мне... мне обещали отличный сюжет.
7:43. Селуччи выглянул в окно. В лучах заходящего солнца соседний небоскреб казался отлитым из золота. Дозаката оставалось пять минут. Он еще может все остановить.
Детектив задумчиво потер кожу на локтевом сгибе левой руки со следами уколов в вену.
Четыре минуты.
Время еще есть.
Три.
Дело было даже не в хладнокровном убийстве как минимум двух молодых людей, чьи призраки теперь преследовали Генри. Не в том, что доктор Муи сделала лично с ним, Селуччи.
Нет, она была виновна в куда более страшном преступлении. Она воспользовалась единственным сокровищем этих людей – их надеждой. Ведь больше у них в жизни ничего не было!
Две минуты.
Закон карает за убийство. Но если эти призраки не имеют права карать за убийство надежды, то кто же тогда это право имеет?
7:48. Закат. Детектив внезапно сообразил, где слабое место их плана, однако было уже поздно.
Генри пришлось провести весь день в гардеробной, в шкафу, с головой завернувшись в театральный черный занавес. Чета Пайпер отлично поддавалась внушению, но избавиться от них оказалось не так-то просто. Они обрели наконец своего вампира и никак не желали с ним расставаться. Фицрой еле-еле успел спрятаться от надвигающегося дня, искорежив предварительно ручку двери так, что супруги не смогли бы ее повернуть и войти к нему.