Долг крови

Хафф Таня

– Пожилой мужчина, – огрызнулся Майк, – между прочим, старше меня лет на десять, не больше.

Тони смущенно ретировался.

На экране же Патриция Чейни слегка нахмурилась и произнесла:

– Итак, мистер Суонсон, вы утверждаете, что опасения общественности по поводу донорства органов совершенно необоснованны?

– Страхи зачастую возникают из-за нехватки информации, – заявил ее гость.

Это был хороший ответ. Селуччи положил пульт на небольшой стеклянный столик – у Фицроя была странная привязанность к легко ломающейся мебели, – устроился поудобнее

и принялся следить за происходящим на экране.

Столь же комфортно устроился и мистер Суонсон: он поглядывал в камеру с раскованностью человека, у которого часто берут интервью.

– Давайте проанализируем причины подобных опасений. Например, многие люди считают, что при пересадке органов приоритет отдается наиболее влиятельному больному. Это не соответствует действительности. У обеспеченных или пользующихся известностью людей шансов получить трансплантат не больше, чем у обычных больных. Специальная компьютерная программа анализирует возможность пересадки органов тому или иному пациенту, основываясь на совпадении его группы крови с донорской, размера самого органа, фазы его болезни, как долго он ждет операции и тому подобных фактах.

Патриция Чейни чуть подалась вперед, слегка взмахнув рукой, словно желая подчеркнуть важность задаваемого вопроса:

– А как насчет недавней информации в прессе о том, что многим известным людям делали пересадку органов?

– Мисс Чейни, я думаю, что такого рода статьи в первую очередь направлены на то, чтобы раздуть скандал вокруг знаменитостей. Это же ясно как день. О них пишут не потому, что им пересадили трансплантаты, а потому что они знамениты. Сотни людей живут с пересаженными органами и никогда не попадают на передовицы. Уверяю вас, моя жена до сих пор была бы жива, если бы я смог тогда приобрести для нее трансплантат.

– Ваша супруга, Ребекка, умерла от острой почечной недостаточности?

– Да.

Чувствовалось, что у него комок в горле, и Селуччи, который за столько лет детективной практики видел горе во всевозможных его проявлениях, готов был поспорить на что угодно, что мистер Суонсон не притворяется.

– Три года на искусственной почке, три года ожиданий подходящего донора, три года медленного умирания. И случай с моей женой не единичен: примерно треть пациентов, стоящих в очереди на трансплантат, умирают, не дождавшись подходящего. Поэтому я и являюсь активным членом Общества по трансплантации органов Британской Колумбии.

– Сейчас, во времена финансового кризиса, несомненно, цены на трансплантаты...

– Цены?! – Он с возмущением уставился на ведущую. – Известно ли вам, мисс Чейни, что если все пациенты, состоящие сейчас в списке ожидания органов, смогли бы получить трансплантаты к концу этого года, то расходы государства по медицинской страховке сократились бы примерно на миллиард долларов?

Патриция Чейни явно была не в курсе такого положения дел. Вдобавок по тому, как нахмурилась молодая женщина, было видно, что ей не нравится, когда ее перебивают.

– Возвратимся к теме опасений общественности в отношении трансплантации органов. Мистер Суонсон,

скажите, пожалуйста, а какова вероятность нелегальной торговли трансплантатами?

Она сделала особое ударение на слове "нелегальной". Атмосфера явно накалилась.

– Такого рода вещи невозможны, во всяком случае в развитых странах. Для подобного бизнеса потребовались бы доктора, которые согласились бы работать на незаконных основаниях. К тому же нужно было бы основать подпольную клинику, оборудовать ее технически, установить компьютеры с мощнейшей системой защиты и так далее. Я хочу сказать, что это все, конечно, возможно, но затраты оказались бы столь высоки, что подобное деяние потеряло бы смысл.

Хороший ответ, отметил Селуччи. Хотя и заранее заготовленный. Было очевидно, что Суонсон ожидал подобного вопроса.

– То есть вы считаете, что нелегальная трансплантация органов невозможна, так как не оправдывает себя с финансовой точки зрения?

– Вот именно. Пришлось бы нанимать специальных людей, чтобы вербовать доноров. А уж во сколько может обойтись преданный своему хозяину человек – если таковой вообще существует – и представить себе трудно.

Патриция Чейни проигнорировала попытку собеседника сменить тон интервью на более легкомысленный.

– Значит, вы хотите сказать, что выловленное в порту тело юноши, у которого, как показало вскрытие, хирургическим путем была удалена почка, не имеет никакого отношения к нелегальной торговле органами?

Детектив наконец-то понял. К чему эта дамочка вела все это интервью!

Мистер Суонсон возмущенно всплеснул руками, его наманикюренные ногти так и засверкали в лучах студийных прожекторов.

– Почка могла быть удалена по многим причинам, мисс Чейни. Человеческий организм вполне может обойтись и одной.

– А вы не думаете, что кому-то могла понадобиться почка именно этого несчастного юноши?

– Я думаю, что именно такого рода скандалы, раздуваемые желтой прессой вокруг пересадки органов, и являются причиной острой нехватки доноров, а несчастные, страдающие той же болезнью, что и моя жена, умирают, не дождавшись помощи.

– Но разве нет людей, которые были бы готовы заплатить...

Внезапно экран замерцал, и Генри Фицрой, появления которого Селуччи совершенно не заметил, положил пульт на столик. К своему немалому раздражению, Майк понял, что тот уже некоторое время находился в комнате.

– Вы нарочно это сделали? – сердито проворчал он.

– Вовсе нет. – Тон Генри говорил сам за себя – именно на такой эффект он и рассчитывал. – А где Вики?

Селуччи проигнорировал предостерегающие знаки, которые из-за плеча Фицроя подавал ему Тони.

– Отправилась на охоту.

– На охоту... – повторил вампир спокойно. Слова его тем не менее скрывали за собой глубокий смысл.

– Когда вы приглашали ее сюда приехать, наверняка знали, что это рано или поздно произойдет.

– Да. – Генри подошел к окну и взглянул на огни ночного Грэнвилл-айленд. Ему стоило немалых сил не расколотить стекло вдребезги. – Я знал, что так оно и будет.