Долг и страсть

Дрейк Оливия

Мартин Фолкнер, должно быть, часто рассказывал своей дочери об этой вражде, пока она росла, и его неприязнь к Хавершему передалась ей.

– И она решила, что Хавершем мог подбросить серьги ее отцу, чтобы того обвинили в воровстве. – Леди Милфорд поджала губы. – Я, конечно, могу понять, что давняя вражда могла ввести ее в заблуждение. Однако…

– Да?

– Возможно, мисс Фолкнер более склонна подозревать, что все это подстроила дочь Хавершема. Ведь они были прежде всего соперницами, добиваясь вашей благосклонности.

– Эвелин? –

Алекс сардонически усмехнулся. – Эвелин ужасно коварное создание, но я сомневаюсь, что она была настолько влюблена в меня, чтобы осуществить такой замысловатый план.

Губы леди Милфорд тронула легкая улыбка.

– Вы недооцениваете свою привлекательность для дам, лорд Копли.

Алекс покачал головой.

– Лора благоразумная женщина. Она убеждена, что Эвелин не имела возможности совершить кражу драгоценностей, даже если бы захотела сделать это. Можно ли представить, что она пробралась в дом герцогини темной ночью, как разбойник? Какая нелепость!

– Мисс Фолкнер предполагает, что Хавершем помог своей дочери. И она пытается узнать, имел ли он доступ в спальню ее милости.

Насмешливое выражение лица Алекса исчезло.

– Я думаю, едва ли…

– Полагаю, мало кто знает о случайных любовных связях ее милости, – прервала его леди Милфорд. – Она действует чрезвычайно осторожно. Думаю, мисс Фолкнер навлечет на себя массу неприятностей, если будет следовать намеченному курсу.

Алекс допил свое бренди.

– Совершенно верно, – мрачно сказал он. – Но как остановить ее?

– Вы должны найти способ. Общество заживо сдерет с нее кожу, если вы потерпите неудачу. – Леди Милфорд бросила на него проницательный взгляд. – Вы должны сделать так, чтобы Лора Фолкнер не страдала больше за грехи своего отца.

Когда Эвелин подошла ближе, Лора замерла, обнимая Чарли. Что делать теперь? Может быть, вскочить со скамьи и броситься бегом по улице? Однако бегство привлечет к ней чрезмерное внимание. Служанки не ведут себя таким странным образом.

Лучше не подавать виду, что встревожена, и изобразить скромную платную компаньонку, которая боится разговаривать с теми, кто выше ее по положению.

Эвелин остановилась перед ней.

– Простите, мисс, – сказала она высокомерным тоном. – Я не могла удержаться, увидев вашего спаниеля. Он очень красивый. Каков его возраст?

Лора, опустив подбородок еще ниже, тихо сказала:

– Я… я не знаю, миледи.

– Говорите громче, – сказала Эвелин властным тоном. – Меня крайне раздражает, когда слуги бормочут себе под нос.

Ее взгляд сосредоточился на Чарли, и Лора слегка повысила голос:

– Мне не говорили о его возрасте, миледи.

– Кто его хозяин? Я хотела бы поговорить с вашим нанимателем и узнать, есть ли в помете еще щенок, которого я могла бы приобрести.

Лора молчала. О Боже! Она не осмеливалась назвать имя леди Жозефины.

Меньше всего она хотела, чтобы Эвелин заявилась в дом и увидела компаньонку без скрывавшей лицо широкополой шляпы.

Мистер Стэнхоуп-Джонс подошел и встал позади Эвелин. Лора могла видеть блестящие носки его черных ботинок под отворотами отутюженных брюк. Его ухоженные пальцы опирались на позолоченный набалдашник трости.

– Ну, ну, герцогиня, не мучьте бедную девушку. Ясно, что она до смерти боится разговаривать с представительницами высшего общества.

– Но я хочу точно такую собаку. – Эвелин наклонилась и протянула руку в перчатке к Чарли. Ее раздражительный тон сменился на ласковый, каким разговаривают с малыми детьми: – О, только посмотрите на этого милого щеночка. У тебя есть братик или сестренка, которым нужна мама?

Чарли предательски замахал хвостом, радуясь проявленному к нему вниманию.

Лора должна была как-то избавиться от этой женщины. Склонив голову, словно от испуга, она сказала дрожащим голосом:

– Боюсь, он последний в этом помете, миледи. Моя хозяйка говорила, что других щенков больше нет.

– Нет! – раздраженно воскликнула Эвелин, распрямляясь. – Этого не может быть. Такого не бывает!

– Я могу обратиться к Роджеру Баррелу, – сказал Стэнхоуп-Джонс довольно апатично. – Его сука всегда приносит щенков.

– Нет! – Эвелин топнула ногой в изящной зеленой туфельке по тротуару. – Они не такие хорошенькие, как этот щенок. Посмотрите на его прелестную мордочку. Руперт, у вас есть золотой соверен?

– Для чего он вам, дорогая?

– Дайте его, пожалуйста.

Мистер Стэнхоуп-Джонс достал из кармана монету и отдал ее Эвелин. Она быстро протянула монету Лоре.

– Вот, возьмите это. А хозяйке скажите, что собака сбежала. Она приобретет другую, а вы останетесь с чистой прибылью.

Мистер Стэнхоуп-Джонс усмехнулся.

– Вы не думаете, Эвелин, что подкуп девушки – это уже слишком?

Эвелин не обратила внимания на его слова.

– Ну, мисс, берите монету. Вы сможете купить себе более красивую шляпу, и никто не узнает о нашей сделке.

Лора была крайне возмущена предложением Эвелин. Какой бессердечной надо быть, чтобы предлагать подобное мошенничество!

Лора поставила Чарли на землю. Опустив подбородок к груди, она встала со скамьи, крепко держа поводок. Ей потребовалось призвать всю свою силу воли, чтобы сдержаться и притвориться кроткой девушкой.

– Сожалею, но я не могу так поступить. Пожалуйста, извините меня.

Она быстрой походкой направилась к углу улицы. Чарли трусил рядом и, казалось, понимал, почему она так спешит. Как ей хотелось высказать Эвелин все, что она думает о ней в связи с ее намерением похитить чье-то домашнее животное, соблазнив деньгами бедную служанку. Поступок Эвелин лишний раз доказывал отсутствие у нее угрызений совести.